Книга Его версия дома, страница 89 – Хантер Грейвс

Я задохнулась от неожиданности. Он не просто принял это. Он... жаждал услышать. Как будто я рассказала не о какой-то глупой детской выходке, а о чем-то действительно важном. Для него.

Вода вокруг внезапно показалась прохладнее. Я прижала телефон к уху, закрыла глаза и позволила словам вырваться наружу, тихим, сбивчивым потоком.

— Я... просто подошла. В коридоре. Мия говорила что-то громкое, как всегда, а Джессика слушала... — я описала сцену, каждую деталь, которую помнила. Дерзкую шутку про Дэниела, которую я повторила. Как Мия чуть не поперхнулась. Как Джессика смотрела на меня — не с жалостью, а с удивлением, а потом с этой тёплой, настоящей улыбкой. — И я не убежала. Я просто... осталась. Стояла с ними. И это не было страшно. Немного... неловко, да. Но не страшно.

Я замолчала, переводя дыхание. Своими же словами я заново переживала этот крошечный триумф, и от этого он становился ещё больше, ещё реальнее.

— И что же ты почувствовала в этот момент, малышка? — его голос в трубке был мягким, но в нём чувствовалась стальная нить внимания. Он не просто слушал. Он вёл. Вытягивал из меня каждую эмоцию. — Когда поняла, что не убежишь?

Я задумалась на секунду, впервые задавая себе этот вопрос по-настоящему.

— Свободу, — выдохнула я, и само слово показалось волшебным. — Как будто... я на секунду перестала быть просто проблемой. Для них. И для себя. Я стала просто... Кейт. Которая может пошутить. Которая может быть рядом.

— Просто Кейт, — повторил он, и в его голосе послышалась странная,глубокая удовлетворённость. Как будто я только что подтвердила какую-то его самую важную теорию. — Это прекрасно. Я горжусь тобой.

Он гордится мной. Эти слова попали прямо в солнечное сплетение, вытеснив остатки стыда и наполнив грудную клетку чем-то лёгким и сияющим. Никто никогда...

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская капля — смесь пота и слёз облегчения.

— Не благодари, — он сказал это так, будто это было его право — гордиться мной. — Это только начало, Кейт. Ты даже не представляешь, на что способна. А я... я буду рядом, чтобы видеть каждую твою победу. Даже самую маленькую. Особенно самую маленькую. Потому что они самые важные.

Я больше не слышала слов. Спустя двадцать секунд его монолога я перестала понимать смысл. Я впитывала только голос. Его тембр, низкий и бархатный, играл на самых потаённых струнах внутри, задевая что-то тёмное, дремлющее и запретное. Он был так спокоен, так уверен, так... всевластен в этом ночном пространстве между нами.

—...и вот ещё что, малышка...

Он продолжал говорить. Уверенно, плавно, убаюкивающе. А моё тело, будто отозвавшись на какой-то скрытый приказ в этом тоне, начало действовать само. Бессознательно. Словно кто-то другой вёл мою руку под водой.

Я замерла, когда кончики пальцев скользнули по внутренней поверхности бедра. Дыхание перехватило. Это было неправильно. Так неправильно. Он говорит о гордости, о поддержке, а я...

—...ты должна помнить, что я всегда...

Я сжала веки, пытаясь отогнать наваждение, но голос в трубке был сильнее. Он проникал под кожу, заполнял пустоту, вытеснял всякую мысль. Палец, предательски тёплый и живой, медленно, с мучительной нерешительностью, провёл по самому чувствительному месту.