Книга «Килл-сити»-блюз, страница 16 – Ричард Кэдри

Гарретт делает ещё один выстрел и попадает в прикроватный столик. Это даёт как раз достаточно времени, чтобы вытащить сзади из-за пояса чёрный клинок и метнуть его. Я не хочу убивать его. Я лишь хочу, чтобы он прекратил стрелять, чтобы я смог задать ему вопросы. Гарретт дёргается, когда видит нож, но он недостаточно быстр. Клинок ударяет в ствол пистолета и выбивает его у него из руки. Но пистолет падает недостаточно далеко. Гарретт нагибается за ним. Я швыряю в него лёгким стулом и двигаюсь следом, надеясь первым добраться до пистолета. Забавная штука — надежда. Редко срабатывает. Вот почему ей дали такое дурацкое название «надежда».

Гаррет хватает пистолет ровно в тот момент, когда я добираюсь до него. Не вставая с пола, он направляет дуло вверх и стреляет. У меня на секунду темнеет в глазах, когда всё тело пронзает боль, практически сгибая меня пополам. Я по инерции перелетаю через Гарретта и врезаюсь в стену за ним. Он смотрит мне в глаза, но прежде чем успевает развернуть пистолет, я хорошенько прикладываю его в висок пяткой своего шикарного мокасина. Гарретт шлёпается на пол, и пистолет выпадает у него из руки.

Ко мне только что вернулся здравый смысл, поэтому я хватаю пистолет и, прежде чем отправиться в ванную осмотреть рану, проверяю, действительно ли Гарретт без сознания.

Я нефилим. Наполовину ангел, из-за чего меня трудно убить. И у меня бывали раны и похуже этой. Чёрт, только в прошлом году Касабян стрелял мне в грудь, Аэлита пронзала меня огненным ангельским мечом, а адовец отрубил мне руку. Гарретт был вооружён лёгким бесшумным .22. Оружие не для перестрелки. Больше похоже нато, что взял бы с собой наёмный убийца. Пуля .22 с любой дистанции может отскочить от толстой части черепа, но пущенная прямо за ухо гарантирует медяки на глаза. Так что, похоже, что Деклан, что Брендан не брезгают убийством, когда всё идёт не по их плану. Брендан хотя бы сам выполняет грязную работу.

Я сижу на прохладном кафеле пола ванной с прижатым к боку полотенцем. Боль от ранения превратилась в постоянную, усиливающуюся при вдохе. Мне повезло, что он не попал в ребро или лёгкое, иначе мне было бы очень плохо. К завтрашнему утру рана заживёт. Пуля всё ещё внутри меня, но я ощущаю её, только когда изгибаюсь, так что могу обождать с извлечением.

Через несколько минут пульсация утихает. Я встаю и возвращаюсь в номер. Убеждаюсь, что Гарретт всё ещё без сознания, и затем иду за его бутылкой «Лафройга». Откручиваю пробку одной рукой, другой держа полотенце, и делаю большой глоток. И тотчас жалею об этом. «Лафройг» не мой бренд. Я предпочитаю Царскую водку, адовский самогон. Я пристрастился к ней, когда сражался на аренах Ада. Конечно, на вкус она как смесь кайенского перца и бензина, но лучше этого скотча. У этой дряни вкус грязи со скотного двора и палёного сена. У богатых свои причуды. Они не просто владеют землёй, им нравится её пить.

Шёлковая рубашка Самаэля испорчена. Мне не везёт с одеждой. Моё тело как будто объявило джихад всему, что я ношу. Хотя бы эта рубашка была не моей. Но она мне вроде как нравилась. Кэнди не придёт в бешенство, когда увидит, что она пропитана моей кровью.

Я беру бутылку и хромаю обратно к Гарретту. Выворачиваю его карманы, но они пусты. Поднимаю с пола свой нож и засовываю обратно за пояс. Теперь ничего не остаётся, как ждать, когда виновник торжества очнётся. При других обстоятельствах я бы вылил на него воду и опрокинул ведёрко льда, чтобы заставить его задницу пошевелиться, но я также доволен, что у меня есть несколько минут свободного времени.