Онлайн книга «Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи»
|
Но она, конечно, не вспомнила его. Зато обняла – не брезгливо, как на их совместных фото, а порывисто. Правильно обняла. – Выведите меня отсюда! – взмолилась она. – Пойдем, – велел он бесстрастно. Ему ведь снилось это. Правда, во сне он спасал девушку от чудовища доктора Франкенштейна. Сжигал за́мок и уводил в ночь. Аверин зашагал по двору, на ходу перезаряжая обрез. Девушка не отставала. Висельник в петле мычал и скреб ногтями удавку. – Тебя как звать? – спросил Аверин. Еще на пороге ее московской квартиры он решил: если при встрече она назовет свое настоящие имя, а не сценический псевдоним, их ждет счастливое будущее. – Даша, – сказала звезда. Он подавил ухмылку. – А меня Серегой. – Мне вас Бог послал, Сережа. Ущипнуть себя, что ли? При виде обезглавленной выстрелом девочки-кенгуру певица вскрикнула. – Перестань, нужно ид… Он не договорил. Клоун с помпонами выскочил из-под стола и обвил лапами длинные ноги певицы. Та заверещала. «Она моя!» – едва не воскликнул Аверин. Приставил ружье к затылку зомби и нажал на спусковой крючок. Шарахнул залп. Верхняя часть черепа разлетелась в огненной вспышке. – Цела? – Вроде бы, – заныла побледневшая звезда. По джинсам вязко стекали кусочки серой субстанции. – Вымоешься у меня. Пошли. Вон моя тачка. Улица была пуста. Столб дыма за домами почернел от верующих. – Мне надо в Москву, – сказала певица, – Мой папа заплатит вам. «Ну, это вряд ли, – хмыкнул про себя Аверин, хлопая дверцами. – Не больно-то он платежеспособен. Я лично прошил ему купол, когда он хотел меня слопать. И ему, и твоей маме, и твоему младшему братику». – В Москву нельзя, – буркнул Аверин, разворачивая машину. – Там мясорубка. Метро затоплено кровью. Военные стреляют без разбора. – Но родители… – запротестовала звезда. – Перекантуемся у меня на даче. За Лобней. Обмозгуем, что да как, я… Он осекся, заметив, что певица массирует свою щиколотку и морщится. – Укусил, да? – Чуть-чуть, – захныкала она испуганно. Аверин съехал к обочине. Стая озадаченных ворон кружила над мертвецом, медленно ползущим по футбольному полю. – Покажи. Она задрала штанину. На коже, гладкой, словно в разгар эпидемии певица не забывала брить ножки, красовался полумесяц клоунских зубов. – Черт, – в сердцах произнес Аверин. – Черт, черт, черт. «Три часа, – подумал он, – на превращение уходит три часа. Потом она будет настоящей невестой Франкенштейна, созданной из одного трупа, а не из нескольких, и без всякой помощи электричества». – Это плохо? Плохо, да? Ой, мамочка! – Сиди смирно. Аверин стащил рубашку и перебинтовал ею рану. – У вас на плече татуировка с моим лицом, – сказала певица, глотая слезы. – Совпадение, – ответил Аверин и ткнул в звезду электрошокером. После взял за волосы и резко ударил головой о приборную панель. Из распахнувшегося бардачка на колени обмякшей звезды высыпались диски с ее хитами. Аверин ласково почесал певицу за ушком. Потискал грудь. – Родная, – сказал он, – родная… Он был готов к такому раскладу. И заранее запасся щипцами, зубилом и молотком. Исключено, что в посмертном существовании невеста Франкенштейна соберется петь. А беззубая, она станет идеальной женой. Да и шрамирование ей не помешает, чисто для красоты. Как в клипе. Им суждено быть вместе. Отныне и навеки. Ну, или пока ее шикарная грудь не истлеет. |