Книга Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи, страница 5 – Максим Кабир

Подошвы отсчитывали ступеньки, я хватался за перила, чтобы не упасть.

А Юра выскочил из-за лифта, наперерез, ох, блин, действительно – вылитый быстрый зомби из фильмов. В его кулаке был нож, и прежде, чем я что-либо сообразил, он воткнул мне этот нож в сердце. Он обнял меня, окутал запахом увядания, поздней осени, долгих сумерек, коснулся сухими губами моей щеки и прошептал:

– Я просто хочу, чтоб все было как раньше, старик.

Я захрипел, и Юра позволил мне лечь на бетон. Мир распадался, осыпался сегментами, за тонкой пленкой реальности бурлила тьма. Было больно. А потом легко. А потом я выплюнул глину, искалеченными пальцами вырвал из шеи вонзившийся деревянный шип, оглянулся на надгробие. Дождь хлестал меня, как плеть Прокопа, и затоплял могилу. И кто-то шел навстречу из мрака, я прищурился, посмотрел сквозь пальцы и спросил сипло:

– Майя?

– С днем рождения, – сказала она и взяла меня за руку.

В каюте для новобрачных миссис Периш прихорашивалась у зеркала, а мистер Периш наблюдал за ней, лежа на кровати среди лепестков роз. Он притворно улыбался и думал:

«Чтоб ты сдохла».

Была ночь, и пароход бороздил океан со скоростью в двадцать два узла. Впередсмотрящий Фредерик Флит пританцовывал в «вороньем гнезде», представляя всех этих лодырей из первого класса, их теплые роскошные каюты. Ветер пронзительно свистел в такелажах.

Миссис Периш игриво повела плечами. Вечернее платье она сменила на свадебное, уже весьма потрепанное и нуждающееся в стирке. Фату покрывали подозрительные пятна. Миссис Периш не отличалась чистоплотностью, а в невесту играла часто. Каждый чертов вечер.

«Грязнуля», – скрипнул зубами Брайан Периш.

Тара Периш, урожденная Тара Ларсон, была ненасытна. Это касалось еды, денег, вина и, к сожалению, секса. За ужином в «Кафе Паризьен» Брайан незаметно проглотил пару волшебных таблеток «Бодрый муж» и теперь изо всех сил представлял стройные ножки мисс Рейд из шестнадцатой каюты.

Тара Периш любила жрать и совокупляться и, что самое ужасное, совмещала эти два занятия. Сегодня была курица. Тара терзала зубами жареные крылышки, томно облизывала пальцы и глотала вино из горлышка. Вчера она размазала шоколадный торт по постели, по бедному Брайану. Ладно, торт. Но курица!

Гораздо хуже странных сексуальных предпочтений Тары были насмешливые взоры пассажиров круизного лайнера. Они словно вопрошали: «Как мог Периш, успешный бизнесмен, глава компании, взять в жены эту ненормальную, закатывающую скандалы по поводу и без?»

– Ты готов? – Тара ухмыльнулась жирными губами.

– Милая… – робко залепетал Брайан.

– Не начинай. – Тара выставила грязный палец.

– Но милая… послушай… – Брайан едва не всхлипывал. – Зачем я тебе? Теперь ты богата, и никто не отнимет твои деньги…

– Богата, – повторила Тара, возбуждаясь.

– Я купил тебе дом в Штатах…

– Мой дом!

– Отпусти меня, а? Мы разведемся, и…

– Никогда, – пропела Тара Периш. В этот момент впередсмотрящий Фредерик Флит вскрикнул в «вороньем гнезде» и втянул голову в плечи. Жить ему оставалось всего ничего. – Ты – мой, – сказала ласково Тара. – Я буду доить тебя вечно.

Она сунула в рот куриное крылышко и стала наклоняться к Брайану.

«Господи, помоги мне!»

И Бог услышал Брайана Периша. Пароход тряхнуло. Крылышко исчезло в бездонной глотке Тары.