Книга В холод, страница 155 – Нелл Уайт-Смит

— Совсем все отравлено? Даже чай?

— Чай, — улыбнулась в ответ она, крупно дрожа, я думаю, от всего вместе — и холода, и отпускающего ее удушающего страха, — наверное, все же в порядке.

— Хорошо, — отдал я сам себе знак согласия, отстранился от нее, навел на нее дуло собственного пистолета и заключил: — Вам ничего не угрожает, но я должен сделать кое-что еще, что вам не понравится, госпожа Лейна. Уберите руки за голову и ступайте передо мной.

Тройвин

Тринадцатый день экспедиции

Хрустальное Око

Ясно

Ко мне приходила женщина, чье тело состояло полностью из металлических деталей. Она говорила со мной срывающимся, лихорадочным шепотом, словно от меня зависела ее жизнь. Думаю, я не ошибся, ведь она торопилась, часто оглядывалась и вздрагивала от каждого шороха. Но я не помню ни единого ее слова. Что она сказала? Что попросила? Забыл.

Я не знал, как долго находился внутри Хрустального Ока, для меня длилась одна нескончаемая ночь, или всего один час. Я бесконечно куда-то лез и срывался, просыпался от чувства свободного падения и дрожал от поднимающегося жара. Меня рвало, я отхаркивал розовую пену и снова куда-то падал и куда-то карабкался.

Мной никто не интересовался, кроме той молодой женщины, той девушки. Моя память наделила ее яркими багровыми волосами, но не знаю, правда ли они у нее были. Мне казалось, я опять пытался вспомнить, еще раз вспомнить, что произошло в ту ночь. Мне казалось, я вспомнил, но опять забыл в лихорадке.

Я нашел себя в тесной комнате, похожей на тюремную камеру. Она оставалась неподвижной, стены были исписаны в чьей-то попытке считать дни и хотя бы скудно их описывать. Я пересчитал бы и прочел, если бы мне достало сил. Если бы у меня остались силы.

Я пришел в сознание, точнее в ясное сознание, стоя на коленях в карцере. В металлическом ящике без окон, замкнутом со всех сторон. Всю оставленную мне одежду пропитывал пот. Я чувствовал себя, словно сбросил с плеч насквозь мокрый неподъемный ватник. Наверное, это подействовало лекарство, но я не помню, чтобы мне давали его. Я не помню. Все украдено. Мороком.

Пошевелившись, я привел в движение цепи. Те удерживали меня за металлический ошейник и за руки, связанные за спиной. Я не мог их видеть. Ног, были они связаны или нет, я не чувствовал. Скорее всего, я уже лишился или очень скоро лишусь ног, если у меня еще будет, конечно, возможность пожертвовать ими ради спасения жизни.

Как только тяжелый, неповоротливый звук передвигающихся цепей заполнил карцер, открылось небольшое смотровое окошечко выше моей головы и тут же захлопнулось. Я позвал, но никто не откликнулся. Я попытался встать, мне не удалось. Просто, завалившись набок, остался лежать, наблюдая за тем, как дрожит синее пламяв зарешеченных газовых рожках. Глубоко в стенах.

Сколько я прождал, мне не известно. Пришли двое и взяли меня под руки, собираясь выволочь, но их жестом остановил мужчина, почти вплывший ко мне. Видимо, он взглядом приказал закрыть за собой дверь, потому что именно так охранники и поступили.

— Тебя отведут к авве Хрустального Ока, — сообщил он мне мягко.

Он говорил со странным акцентом, я с большим трудом его понимал. Возможно, язык, на котором здесь говорят, очень изменился. Или, наоборот, остался прежним еще с той поры, как всё здесь рассыпалось в пыль, прежде чем снова собраться. Или я ошибаюсь, и механоид передо мной специально выучил современную речь, чтобы разговаривать с такими, как я. С подобными мне. Чужими здесь. Алчными.