Книга В холод, страница 157 – Нелл Уайт-Смит

Мне позволили снова упасть на колени, я ничему не противился. Только посмотрел на девушку на лестнице. Да, это она приходила ко мне ночью, и волосы у нее были не багровыми, совсем нет. Черными, как и у всех здесь. Но я не мог смотреть на нее без странной боли в груди. Словно я виноват в том, что скоро произойдет. Словно ее судьба изменилась бы, будь здесь не я, приди сюда не я. Окажись здесь кто-то другой. Кто-то еще сильней. Она получила бы другое будущее.

— Ты пришел сюда как часть экспедиции по поиску Хрустального Ока? — спросил меня механоид наверху, очевидно авва.

— Это верно, — ответил я.

И здесь я не нужен, как не нужен в городе, откуда вышел. Как все-таки похожи эти две точки — конца и начала. Какие они душные, какие тесные и какие скучные. Какие они одинокие тут, прямо тут, в середине груди. Я проиграл все. Я проиграл. Окончательно.

— Какие цели у твоей экспедиции?

— Топливо. Хрустальное Око — это источник полезных ископаемых. Топливо… нужно нашим спонсорам.

— Что будет, если твоя экспедиция исчезнет?

— Она стоит очень дорого. За нами пошлют спасателей, но для новой потребуется собирать деньги с самого начала. Это долго. Несколько лет.

— Вот и все, мои дети, — сказал мужчина, обращаясь к юноше и девушке, стоявшим на ступенях лестницы.

Они дышали быстро и отрывисто, но спины держали ровно и не опускали глаз. Они были в чем-то уверены. В чем-то страстно, ярко уверены и сейчас, оставались при своей точке зрения, хотя увидели достаточно развенчивающих ее доказательств. Я ухмыльнулся. Хорошие дети, я тоже не отступился ни от одной странной мысли в голове. И вот мы тут. Делим смерть на троих. В самом удивительном месте идущего мира. В сердце тайны. Душе истины. Холоде.

— Я буду говорить с вами по отдельности и начну со своего сына. — Авва посмотрел на юношу, и я понял, что он важнее для него, чем я и любые мои жертвы, вся наша борьба, те многие смерти, что мы оставили позади. Ему все равно. Юноша встал и, сопровождаемый охранниками, готовыми стать палачами, поднялся на верхнюю ступень лестницы.

— Мой сын, — начал авва, обращаясь к нему снизу вверх, — этого мужчину не били и не пытали голодом здесь. Напротив, ему оказали помощь. Утром я подослал к нему мастера Орлока для того, чтобы тот подкупом уговорил его произнести угодную мне речь, но этот мужчина отказался от благ для себя. Он понимает, что его сегодня убьют, и уверенно свидетельствует о цели своей экспедиции. Потому что это — правда. Так неужели же ты и теперь продолжишь преступать свой долг ученика и сына, идти против воли аввы и своего отца и говорить о том, что Хрустальному Оку надлежит открыться миру? Говори, но обдумай свои слова, потому как бунт против города карается только смертью.

— Я принял решение, отец. ХрустальноеОко должен открыться.

Я думал, в него выстрелят, но его обезглавили одним мощным ударом меча, который одетый в черное мужчина, стоявший до сих пор в тени, держал при себе обнаженным. Когда механическая голова юноши заплясала по ступеням лестницы, девушка, нужно думать его сестра, закричала совершенно отчаянно. Я поднял на нее взгляд, словно бы только проснувшись, — я не понимал, как в одном крике может существовать столько боли. Столько глубокого горя. Столько честности. Жизни.