Книга Искусственные ужасы, страница 233 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Белый дым в квартире больше не валил; оказавшись в ванной, они увидели портрет Франциска Мореца, совсем не тронутый огнём.

– Как такое вообще возможно? – задумчиво спросил Гюнтер и стал искать сигареты. Сейчас курить ему хотелось больше всего на свете.

– После увиденного я вряд ли чему-то ещё удивлюсь, – ответила Марил. – Что теперь будешь со всем этим делать?

– Без понятия, – закуривая, произнёс он. Внезапно у него зазвонил телефон.

– Капитан, у нас убийство, – раздался в трубке знакомый голос лейтенанта Вернера.

– Что за убийство? – Голова Гюнтера разрывалась, впрочем, как и весь его мир, который в один миг перевернули вверх тормашками.

– Сильвия Браун, – ответил лейтенант. – Я бы вам не звонил, не окажись она матерью актёра, что задействован в пьесе на главной роли. Её застрелили.

– Уже еду, – только и произнёс Гюнтер Кляйн.

Вернувшись домой и оставив больничную палату позади, Эмилия приняла душ, после которого долго рассматривала себя в зеркале. Лицо приобрело здоровый оттенок, фигура округлилась: бёдра пополнели, грудь увеличилась, а живот никуда не исчез. Так странно было видеть себя такой, но она знала, что, как только родит, быстро приведёт фигуру в былую форму. Она всегда была хороша собой, а беременность – лишь временное неудобство.

Она взяла расчёску и провела несколько раз по волосам. Кончики отчего-то стали завиваться, хотя раньше у неё было гладкое полотно. Эмилия потянулась за лёгким шёлковым халатиком и вдруг почувствовала острую боль, пронзающую тело тысячью иголок. Расчёска выпала из рук и, ударившись о пол, треснула, а она схватилась за раковину, склонив голову. Из глаз покатились слёзы, а из горла вырвался надрывный крик. Внутренние органы словно горели. Её бил сильный озноб, она едва стояла на ногах. Только каким-то чудом Эмилия не ушиблась, когда пальцы ослабли, разжались, а она упала на холодный кафель, распласталась на нём, как лягушка при препарировании. Она не могла даже никого позвать на помощь. Адольф уехал к себе за вещами, и ей оставалось лишь рыдать и терпеть агонию. Ногти впились в ладони. Губы мгновенно пересохли, а из-за сбившегося дыхания крики больше походили на судорожные всхлипы. Её тело выгнулось дугой, словно желая сломать позвоночник, а перед глазами всё поплыло. Казалось, это никогда не закончится, но вдруг послышался шум скрипнувшей двери, и она почувствовала, как её лица коснулся шершавый язык.

– Рыжий Чёрт… – с каким-то облегчением просипела Эмилия, чувствуя, как её щёку облизывают.

Тело окончательно ослабло, и сил не осталось даже на крики. Она просто смотрела в потолок, приоткрыв рот, стиснув кулаки. Волны боли постепенно спадали, пальцы наконец-то разжались, и вскоре к ней вернулось прежнее самообладание.

– Фу, перестань мусолить мне лицо, – попросила она, когда произошедшее осталось позади. И кот, словно поняв её слова, отстранился и принялся тихонько мурлыкать.

Дышать стало легче, и Эмилия поднялась с пола.

Рыжий смотрел так пристально, почти не мигая, жёлтыми глазами, будто оценивал её. И это казалось очень странным.

– Ну что, тебе нравится глазеть на меня голую?

Протяжное «мяу» в ответ.

– Какой же ты всё-таки бесстыдник, – фыркнулаЭмилия и, схватив халат с вешалки, надела. Ткань приятно холодила и успокаивала горячую кожу. – И даже нисколько не стесняется, вы посмотрите на него.