Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 6 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Он распахнул глаза и увидел перед собой сумеречный Лондон. Из проезжавшей мимо кареты высунулись две молодые леди и тут же принялись обмахиваться веерами, сраженные его красотой.

Но смотрел он только на нее. На неземной красоты девушку.

Аластор потер шею ладонью и двинулся в ее сторону.

И почудится же такое.

Вот только ему не почудилось. Как вы знаете, рассказчик истории о вампирах из Дэнмора не Аластор, поэтому готовьтесь винить во всем меня.

Аластор Синклер предупредил своего отца о том, что, по всей видимости, встретил последнего первородного вампира, и успел передать через посыльного, куда они едут. Однако охотники не успели к нужному времени, ведь и Кара была неглупа: их задержали другие вампиры.

Если вы думаете, что нечисть не умеет чувствовать, то вы ошибаетесь. После того как Кара отомстила за Дэнмор и убила Аластора, она вогнала серебряный клинок себе в сердце и умерла в его объятиях, чем прервала весь вампирский род. Но теперь они встретились в другой реальности, и кто знает, вдруг сейчас у них что-то получится?

Вот такая короткая, но печальная история последнего вампира из Дэнмора.

Зима здесь, на севере, – это не календарный отрезок, не просто сезон. Это особое состояние мира и души, когда все замирает, укутавшись в плотное ватное одеяло тишины. Она поглощает звуки, заглушая даже робкий хруст примятого ботинком снега. Бескрайний, седой от инея лес стеной встает до самого горизонта, его контуры расплываются, тонут в мглистой пелене утра. Тени вытягиваются непомерно длинными чернильными полосами даже в куцый полуденный час, когда солнце лишь бледным пятном висит над верхушками деревьев. Каждый корявый обледенелый ствол – древний истукан, молчаливый страж давно минувших событий, память о которых въелась в мерзлую землю. В этом мертвенном покое, среди голых скрюченных ветвей, ощущался не только всепроникающий холод, но и странное гнетущее давление. Лес дышал стылым паром и чего-то ждал.

Джесс поерзала на пассажирском сиденье старого дребезжащего внедорожника и снова приникла к окну, провожая взглядом мелькающие стволы. Всего час назад ею владело лишь любопытство и жгучее желание вырваться из повседневности их с Энди сонного городка. Джесс всегда искала чего-то иного, неизведанного, того, что будоражит кровь. Но с каждым намотанным на колеса километром это легкомысленное возбуждение таяло, испарялось, как дыхание на морозе, уступая место совсем другому чувству – беспричинной тревоге, которая холодком разливалась под кожей. Лес надвигался стеной, нависал над дорогой – зубчатый гребень на фоне свинцового неба. Девственно чистый снег покрывал землю до самого подножия деревьев, и среди этой слепящей белизны черные стволы казались единым заиндевелым, но все еще хищным организмом, который терпеливо поджидал добычу.

– Похоже, несколько дальше, чем я рассчитывал, – глухо пробормотал Энди, мотнув головой.

Он снова покосился на старую карту, которую с трудом извлек из недр куртки. Пожелтевшая бумага ломалась по сгибам, будто видела больше зим, чем они с Джесс, вместе взятые. Голос его донесся словно издалека. Она посмотрела на Энди: напряженные плечи, взгляд, впившийся в дорогу впереди, будто там, за лобовым стеклом, таится ответ на все вопросы.