Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 7 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Этот парень не из тех, кто легко распахивает душу. Вечно себе на уме. В последние недели Энди помешался на одной идее: отправиться сюда. Они оба понимали, что это место не просто отметка на карте, не точка среди заснеженных елей и сосен. Здесь проходила граница – тонкая, почти невидимая линия между прошлым и настоящим, прочерченная прямо у Энди в голове. И он, похоже, решил во что бы то ни стало эту границу пересечь.

– Ты бы перепроверил свои «расчеты», – буркнула Джесс, надеясь, что голос не дрогнет, не выдаст подступающий холодок тревоги. – А то эту карту как будто сто лет назад начертили.

На лице Энди мелькнула тень – не то беспокойства, не то раздражения, – но тут же исчезла, подавленная привычной сдержанностью. Он выдохнул облачко пара и, не отрывая взгляда от дороги, сказал:

– Если бы сомневался хоть на йоту, тебя бы здесь не было. Поверь. Просто… нужно поставить точку. Разобраться. Это важно. Для меня.

Так хотелось вцепиться в рукав Энди, потребовать развернуть машину… чтобы все закончилось. Чтобы они поехали обратно, подальше от леса, от этой лихорадочной одержимости. Но Джесс, как всегда, промолчала. Только снова взглянула на Энди, пытаясь прочесть правду в жесткой линии челюсти или в едва заметной морщинке у уголка рта. Бесполезно. Энди был как запертый сейф.

Но кто, если не Джесс, мог подобрать к нему ключ?

– А ты не помнишь… что именно говорил твой отец, перед тем как исчезнуть?

Энди ощутимо напрягся. Она видела, как побелели костяшки пальцев, стиснувших потертый руль. Голос прозвучал сухо, отрывисто:

– Он был… не в себе. Дерганый какой-то. Все время озирался, словно ждал чего-то. Или кого-то. Знал, что оно где-то рядом. Я тогда мелкий был, не понимал, конечно. А через пару недель он ушел в очередной… – Энди запнулся. – В свой последний поход.

Воцарилось молчание, нарушаемое лишь ровным гулом старого мотора да редким шуршанием ветвей, царапающих боковые стекла.

– Ты не ответил на вопрос, – осторожно произнесла Джесс.

Скрипнув зубами, Энди заговорил снова, тихо, почти шепотом:

– Это место… оно будто не отпускало его. Преследовало. Отец бормотал всякую чушь про «древние силы», про «то, что спит под снегом». Ты бы знала его раньше, Джесс. Он не был сумасшедшим. Крепкий мужик, прагматичный до мозга костей. Странно даже подумать, что он мог вот так просто… заблудиться. Потеряться здесь.

Слово «потеряться» прозвучало коряво, неуместно, как заноза под ногтем. Энди произнес его так, будто сам не верил в этот нелепый бытовой звук. «Пропал» – да, уже ближе к правде, но даже это слово не могло вместить и описать ту вязкую чернильную пустоту, что осталась после исчезновения Джека. Пустоту, которая расползалась и здесь, среди безмолвных заснеженных деревьев.

Джесс уже открыла рот, чтобы сказать что-то ободряющее, пусть и фальшивое, но слова застряли комом в пересохшем горле. Взгляд ее случайно метнулся в сторону, к стене леса, и Джесс замерла. Она что-то увидела. Или это измученный тревогами разум сыграл с ней злую шутку?..

В угольной черноте за окном на мгновение проступил неясный, смазанный силуэт. Нечто очень высокое, с жуткой, неправильной грацией в длинных изогнутых конечностях. Асимметричная фигура, словно слепленная наспех из мрака и теней, едва заметно покачивалась из стороны в сторону, как маятник невидимых часов. Секунда – и наваждение исчезло, оставив после себя лишь рябь на сетчатке и ледяной укол страха в сердце.