Книга Мы придём из видений и снов, страница 44 – Яна Вуд

Путники следовали по тропе друг за другом, и с каждым шагом грозная черная полоса леса на горизонте приближалась, а лица их делались мрачней. Никто не ходил в этот лес со времен Дорга Лютого. А те, кто, быть может, забредал, обратно уже не возвращались, потому и памяти о них никакой не осталось.

Существа тоже обходили этот лес стороной. Здесь уже долгое время обитала только нежить: косматая и лысая, как яйцо, зубастая и беззубая, как рот столетней старухи, пучеглазая и безглазая, с пятью языками и безъязыкая, самая разная, какую только можно и нельзя было вообразить.

Мысли у друзей были безрадостные, по лицам их бродили тени. Молчание давило на них как мельничный жернов, ибо даже без слов можно было ощутить разлившееся в воздухе напряжение и тревогу. Они так погрузились в невеселые помыслы, что не заметили, как тропу впереди поглотил лес.

– Стойте! – воскликнул Фэйр. – Мы добрались.

Путники ощупали лес Предзакатных Теней настороженными взглядами. Казалось, это не они смотрели на него, а он пялился на них, изучал сонмом своих невидимых глаз. Деревья в нем были кривыми и уродливыми, листья – серыми и невзрачными. Колючие ветви то тут, то там оплетала противная липкая паутина. Но самым жутким оказались вóроны.

Огромные, угольно-черные, с глазами белыми, как паучье гнездо. Сомнений быть не могло – птицы были слепы, все как одна. И в то же время они как-то виделипутников. Маленькие белесые глаза их глядели аккурат на них.

– Не нравится мне, как они на нас таращатся, – протянул Мар.

– Хотела бы я знать, как им это вообще удается, – нахмурилась Харпа.

– Это не вóроны, – отозвалась Хейта. – Это крыжа́тники. В них обращаются те, кто погиб на волшебной земле особо мучительной смертью. Птицы эти – настоящие сгустки чистой неразбавленной ненависти и злобы.

– Звучит просто чудно, – иронично заметил Мар.

– Кажется, сам лес смотрит через них, – передернул плечами дракон-оборотень.

– Что, страшно, рогатый? – хмыкнула рысь-оборотень.

Тот сдвинул брови.

– Я просто не возьму в толк, на что вы туда идете. Что нужно темной Чаре и отряду воров и убийц от семьи этой девчонки? Платы за старания?

Хейта подошла к пленнику и пристально поглядела ему в глаза.

– А ты попробуй на мгновение представить, что мы сказали правду. И действительно идем в этот лес, чтобы спасти ребенка. Иногда нас и вправду благодарят, если хотят. И мы не отказываемся, ведь нам тоже надо что-то есть. Иной причины идти в лапы к нежити у нас нет.

Лес окутывал мрачный тоскливый сумрак. Снег то ли успевал истаять, прежде чем достигнуть земли, то ли вовсе не мог прорваться через сень мертвецких деревьев, но в лесу все равно стоял жуткий холод. Казалось, стужу источала сама земля, деревья и кусты.

Колючие ветки тянулись к путникам, словно руки покойников, норовя поцарапать, продрать кожу до крови, а серые листья, те, что совсем уж выдохлись и истончились, когда путники их задевали, разлетались как прах.

На стволах деревьев темнели уродливые бесформенные грибы. Мар случайно задел один рукой, тот стукнулся оземь, испустив неведомую зловонную пыль, и упырь удушливо закашлялся.

– Знаете, – выдавил он наконец, приходя в себя. – Забудьте все, что я говорил вам о Сумрачном лесе: что он самый ужасный во всех Запредельных землях и все в этом духе. – Он вновь кашлянул, озираясь, как затравленный зверь. – Тогда я еще не бывал здесь. Вот уж поистине невыносимое место!