Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 131 – Эдди Кан

– Господин Ким, почему вы решили избавиться от книги? – на выручку пришел Джин, перетянув внимание коллекционера на себя.

Вопрос Сонга прозвучал резко и почти неуважительно. Мирэ сначала порадовалась его помощи, но после захотела провалиться под землю.

– Простите за грубый вопрос, господин Ким, – она примирительно выставила ладони, но Ханьюл понимающе кивнул.

– Я понимаю ваше негодование, господин консультант, – согласился он, делая упор на обращении к Джину. – От книги одни несчастья… – Ханьюл сложил ладони замком и откинулся на спинку кресла. – Моя семья многие поколения сталкивалась со странностями, объяснение которым находилось только в злосчастном фолианте. Знаете, когда твой срок сокращается и подводит тебя ближе к могиле, начинаешь опасаться всего того, о чем говорится в подобных писаниях.

Мирэ внимательно всмотрелась в лицо коллекционера, непроизвольно снова зацепившись за шрам, который пересекал его лицо через глаз. Вон прищурилась. Ханьюл правда был стар, но его взгляд горел самым живым огнем, какой ей доводилось видеть прежде.

– Эта книга вселяет ужас, путает мысли и пробуждает кошмары. Кто-то скажет, что это противоестественные писания, и будет прав. Этот текст антинаучен. Но я дожил до седины и умею отличать естественное от противоестественного.

– Господин Ким, – она зацепилась за слова коллекционера, решая поднять на обсуждение сложный, но важный вопрос, который все никак не могла обсудить с Джином. – Скажите… Что за кошмары пробуждает книга?

– Вы что-то видели, госпожа Вон?

– Ну что вы, – Мирэ попыталась завуалировать свое любопытство. – Я ведь даже не прикасалась к книге. Вряд ли она могла на меня… воздействовать. Просто интересно.

Старый господин беззвучно рассмеялся.

– Иные скажут, что кошмары, которые посещают нас в самый темный час, это отголоски наших прошлых жизней. Иногда мы вспоминаем былое. Чаще всего, когда в нем содержится какой-то ответ, который нам нужен. – Ханьюл покачал головой, словно пытался взвесить свои слова, а после перевел взгляд на Джина и склонил голову набок. – Вы в это верите, господин Сонг?

Мирэ искоса взглянула на Джина, встречая взгляд черных глаз. Он выглядел как грозовое небо, глядя на которое задаешься вопросом: успеешь добежать до укрытия или попадешь в эпицентр грозы? Мирэ пожалела, что не поговорила с ним раньше о своих ночных кошмарах.

– Разумеется, – наконец ответил Джин, хищно взглянув на коллекционера. Мирэ вдруг показалось, что она попала на чемпионат по шахматам, где вместо фигурок игроки переставляли нечто гораздо более сложное, что-то выходящее за пределы понимания смертного.

– Книга скоро вернется ко мне, госпожа Вон, – Ханьюл вынудил ее снова взглянуть на себя. – Я буду рад как можно скорее избавиться от нее, что значит – сотрудничать с вами. Скоро все решится.

Слова Ханьюла прозвучали как благодарственная речь в конце выступления. Жирная точка. Очевидно, больше в гостях у коллекционера ловить было нечего. Мирэ охотно встала на ноги.

– Я рада это слышать, – она поклонилась в знак благодарности за прием. – До свидания.

Мирэ вышла в коридор и направилась к выходу, желая поскорее оказаться на улице. Ей было неуютно в чужом доме. Джин почему-то задержался, но Мирэ не придала этому никакого значения. Хотелось просто уйти. Плевать на дождь, пусть хоть там будет ливень, лишь бы под небо над головой, а не резные панели и ажурные фризы. Она быстро шагала, пока ее внезапно не взяли за локоть. Легким движением Джин развернул Мирэ на месте и шагнул ближе, вынуждая вжаться спиной в стену.