Книга Сказка – ложь…, страница 76 – Евгения Липницкая

Как ни пыталась я сослаться на всевозможные дела да немочи, молодой король ко всем доводам оставался глух. А в довершение приставил ко мне прислужниц, дабы те попарно бдели при мне денно и нощно да ни на минуту не оставляли бы меня в одиночестве. Так что Зеркало своё я даже достать из сундука больше не могла, не то что с ним побеседовать! Сказал Эйнион, мол, заботится так он обо мне.

Тогда я поняла две вещи: во-первых, добром для меня эта поездка не закончится и, во-вторых, отвертеться от неё не выйдет.

А? С чего я такое взяла? Сам-то подумай, дружок; моими стараниями девчонка лишилась и волшебной силы, и безмерного могущества, вдобавок перед всем своим племенем оплошала да к тому же оказалась в итоге заперта в беспомощном смертном теле. Вряд ли стоило надеяться на великодушное прощение с её стороны! Белоголовый тоже, знаешь ли, не походил на человека, который забывает былые обиды. Нет, дорогой, тут я иллюзий не строила. Знала, чуяла, под крышей Гуртевира ничего хорошего меня не ждёт.

На мужниных братьев тоже надежды более не было, судя по тому, как они держались, племянница с женихом уже успели им напеть обо мне песенок, куда худших, чем слагались некогда на моей родине для поношения недостойных. Теперь сопровождение деверей становилось не защитой, а скорее конвоем, что я тоже отлично понимала. Как и то, что оправданий моих никто слушать не станет, а если и найдётся такой добряк, то даже он в них всё равно не поверит.

А? Что говоришь, милый? Старуха-служанка, да! Верно, приятель, всё верно. Я тогда тоже о ней подумала. Согласись она рассказать новому королю и его братьям то, что поведала когда-то мне, весу бы моим словам прибыло стократно! Правда, было тут одно затруднение: сперва требовалось найти способ, как убедить запуганную затворницу выступить прилюдно. Но я, признаюсь, была уверена, что мне удастся её убедить. Вот как рассудила: подвернись мне на её месте возможность избавиться от многолетнего страха, упускать бы её я точно не стала! Да и потом, возможность покончить с проклятым отродьем тоже ведь не всякий день выпадает, знаете ли.

Поразмыслив немного таким образом, я почти уверилась в успехе своей затеи, так что написала коротенькую записку, адресованную, правда, не бывшей служанке, а настоятельнице её нынешней обители, с горячей просьбой как можно скорее отправить старуху-затворницу в королевский замок, чего бы это ни стоило. Гонцу было велено скакать, не жалея коня, и непременно вернуться до рассвета, да хорошо бы вместе с нужной мне персоной.

Всю ночь я глаз не сомкнула, прислушиваясь, не раздастся ли стук копыт во дворе, но, когда запылённый и усталый посыльный на взмыленной лошади наконец въехал в ворота, с ним не было никого. С трудом скрывая охватившее меня отчаяние, я молча выслушала отчёт неудачливого гонца и, только возвратившись в свои покои, в сердцах расколотила всё, что только попалось под руку. Оказалось, я опоздала! Проклятущая девчонка и тут меня успела обойти!

Пока я оправлялась после родов да гадала, что затевают деверья, подлая падчерица как-то уговорила женишка отправить людей и добром ли, силой ли забрать старуху-служанку из её убежища. Знала, проклятая, что та единственный на всём свете человек, кто мог бы свидетельствовать против неё, и поспешила замести следы! Что сделали гуртевировы прихвостни с бедной женщиной, я даже предполагать не бралась, но не сомневалась, что старухи уже в живых нет. А значит, оставалось лишь моё слово против слов падчерицы да Белоголового… Стоило ли сомневаться, чьи доводы перевесят?