Книга Падение Луны, страница 131 – Анхель Блэк

– Я говорил, что ты никогда меня не разочаровывал, Хайнц. Как же я тогда ошибался. Я разочарован. Очень разочарован. – Мирза изогнул брови в расстройстве, отпустив лицо Хайнца. Его пальцы, обманчиво изящные и хрупкие, украшали перстни, а от кожи терпко пахло акантом.

Хайнц хотел привычно ответить, но захлопнул рот – заставил себя это сделать – и расправил плечи, готовясь принять наказание.

Мирза обошел его вокруг, хмурясь и покачивая головой, затем остановился перед ним и взмахнул рукой, захлопывая дверь.

– Я так многого просил? Убрать одного-единственного человека оказалось непосильной ношей для тебя, Хайнц?!

Грех промолчал, сжав пальцы в кулаки до боли. Браслет стрельнул болью, заставляя вскрикнуть и дернуться.

– Отвечай мне, когда я с тобой говорю. Паулина мертва. Императорский мальчишка жив вместе со своим недочудовищем, радуются захвату Ордена. Уж не твоя ли это была идея – очистить кристалл, Хайнц?

– Я не знал, что Паулина была с тобой, – рассеянно ответил Хайнц.

– Мне нужно было сразу догадаться, что тебе нельзя полностью доверять. В мире так много несправедливостей, которым я становился свидетелем, и все же я надеялся на то, что у нас с тобой слишком много общего. Уж ты-то должен был понимать меня, как никто другой, Хайнц! Ты был моим последователем. – Мирза демонстративно схватился за сердце, отвернулся и отошел обратно к пьедесталу. Остановившись, он закрыл красивые глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, словно держал себя в руках из последних сил. – Что должно было случиться, чтобы ты – тот, от кого отвернулся весь мир, – предал своего Бога, что был всегда на твоей стороне? – тихо спросил один из Пяти.

Его синие глубокие, точно бескрайнее небо в полночь, глаза снова впились в Хайнца. Тот чувствовал взгляд всей кожей, будто враз оказался перед ним без одежды, без плоти и костей. Язык присох к нёбу, сердце забилось совсем медленно, будто хотело остановиться, а к голове прилил жар. Хайнц не знал, стыд это или страх, но давно не испытывал ни того ни другого настолько глубоко и ярко.

– Я знал, что ты намеренно сохранил жизнь своему щенку. Знал, что ты не смог убить Грея, когда он лишился Дара. Ты слаб, дитя мое. Так всегда бывает, когда пытаешься приблизиться к человеческой сути. Вы, Грехи, слишком привязаны к Физическому миру, слишком зависимы от людей и их состояния, слишком хотите быть настоящими и живыми. – На последних словах красивое лицо Мирзы исказила гримаса отвращения. – Мой брат Кадасси тоже был таким. Эрха взрастил в нем это человеческое, приземленное, что не должно даже касаться нашей сути. Он питал слабость к человеческим чувствам. Они же его и погубили.

Хайнцу отчаянно хотелось спросить, что же стало с Кадасси, что стало со всеми Пятью Братьями, но он заставил себя молчать и слушать. Он знал, что эта комнатка – последнее, что он увидит в этом мире. Закрытая на замок дверь свидетельствовала о том, чтовскоре свершится, и узнавать нечто новое без возможности этим поделиться казалось Хайнцу бесполезным. Зачем тебе знание, если ты не сможешь никому о нем рассказать?

Мертвые Грехи не разговаривали.

– Я позволил тебе эту слабость, Хайнц, – снова заговорил Мирза. Он продолжал смотреть на него со смесью неприязни и разочарования. – Я дал тебе возможность оставить в живых тех существ, что по какой-то причине были так дороги тебе. Я мог убить их. Отнять у тебя. Но я прощал тебе это, ведь ты был идеальным и безупречным. Ты самое гениальное создание, когда-либо жившее среди Грехов, Хайнц. Я подвел тебя хоть раз? Ты ведь стал собой благодаря мне. Я помог выбраться тебе из того болота, в которое ты снова сунулся, и ради чего? Ответь мне.