Книга Падение Луны, страница 135 – Анхель Блэк

– Крестейр так несправедлив. Он посылает нам испытания, но совершенно не дает советов, как с ними справляться, – раздался тихий голос.

Хайнц не стал оборачиваться, даже когда позади послышались шаги и рядом с ним остановились босые ступни со струящимися черными одеяниями вдоль икр. Кожа незнакомца была темная, антрацитовая, точно графит карандаша с повышенной мягкостью.

– Я так устал, – прошептал Хайнц.

– Мне очень жаль. Бедное, бедное дитя. – Незнакомец присел рядом на корточки, его теплая ладонь легла на плечо Хайнца в утешающем жесте. – Горе тяжело нести в одиночку. Не каждое сердце может выдержать такую ношу.

– Мое сердце уничтожено. Я уже не выдержал. Я… ничего не могу. – Хайнц почувствовал, как горло сдавило спазмом, как глаза предательски защипало и запекло. Он почувствовал, как незнакомец притянул его к себе за плечи и обнял совсем по-отечески (хотя Хайнц не знал таких чувств), заставляя прижаться виском к своему плечу.

– Все хорошо, – ласково сказал незнакомый мужчина, и серебряные украшения на его запястьях зазвенели, когда он погладил Греха по волосам.

Хайнц всхлипнул, чувствуя, как из-под ног ушла земля и весь мир. До него словно только сейчас дошла суть всего произошедшего, накрывая удушающим горем потери. Он так давно нес скорбь в одиночку, закрывая все в себе, и сейчас это вырывалось на свободу криком и слезами.

– Все хорошо, – сказал незнакомец, покачивая дрожащего Хайнца в своих объятиях, точно заботливая мать. – Все хорошо, дитя мое, кричи. Кричи.

И Хайнц сломался окончательно, заходясь в надрывных, болезненных рыданиях. Впервые за долгое время ощутив поддержку, Грех поддался, доверился и поспешно согласился, едва услышал про малейший шанс вернуть Германа к жизни. Ему было абсолютно плевать на цену, которую запросил протянувший руку помощи Бог.

Мирза даровал ему браслет со своим благословением, и Хайнц покорно протянул руку, чтобы тот его надел.

Мирза пообещал скорую встречу с душой Германа, если он достанет меч из Инферно, и Хайнц устроил среди демонической знати переворот.

Мирза сказал, что, когда откроются врата Крестейра, Пророчество сработает – и Герман-Грейден вернется к нему, и Хайнц нашел способ это сделать. Он бы притащил что угодно, даже с Изнанки Крестейра, если бы это было нужно Мирзе, отдал бы все, что у него было, и намного больше, только бы вернуть.

Мирза воспользовался его отчаянием так легко, словно всегда знал, как именно подойти и за какие нити потянуть. Он давно все спланировал.

Все слова Божества изначально были ложью, украшенной показным сочувствием, но Хайнцу так отчаянно хотелось верить во что-то хорошее. Он так страстно желал снова вернуть всех, кто был ему дорог, хотел смотреть на мир не через призму иссушенного жаждой мести сознания. Все вокруг были такие счастливые, почему же ему выпала такая доля? Почему он оказался этим Избранным чудовищем?

Почему им оказался еще и Фергус?

Хайнц увидел себя со стороны, судорожно собирающего вещи в собственном доме, когда принял решение бежать с Германом как можно дальше от Грехов, от людей и Божеств. Фергус застыл в дверном проеме с совершенно растерянным выражением лица, как будто ему снова было двенадцать лет и его только вытащили из того кошмара, в котором он оказался.

– Не уходи, – сипло попросил Фергус, впиваясь пальцами в дверной косяк.