Книга К морю Хвалисскому, страница 196 – Оксана Токарева

Правивший Гудмундовым кораблем Лютобор переложил руль немного правее и сделал руку козырьком, внимательно разглядывая черную ладью.

– А ведь это Бьернов драккар, – сказал неожиданно он. – Я этот силуэт и в ночном тумане ни с чем не спутаю.

– Да быть не может! – отозвался с кормы снекки дядька Нежиловец. – Посмотри, этот весь черен, как ворон, а у Бьерна, помнится, размалеванный был. Да и зверюга у него на носу какая-то совсем уж чудная: не то селедка, не то карась!

– А как насчет щуки? – насмешливо прищурил глаза русс.

– Какой такой щуки? – не понял новгородский кормщик.

– Ну, как, какой? Мы где драккар оставляли?

– У Щук.

– Вот они его, похоже, сразу, как мы ушли, вместе с Малом и снарядили. А перекрасили для того, чтобы в хазарском граде не признали.

– Да точно это Мал! – поставил точку в споре боярин. – Вон он сам у правила стоит, сизый от страха. И Соколик с ним рядом!

– А вон там Пяйвий из рода Уткии с ним человек десять Щук, – подхватил Лютобор.

– Вышата Сытенич, соседушка! – донесся с черного драккара вопль отчаяния. – Не оставь горемычных в новой беде!

– И что ему на месте не сидится? – недовольно проворчал дядька Нежиловец. – Все выгоду боится упустить.

– Как бы там ни было, – сказал Вышата Сытенич. – Придется снова его выручать.

Он взял влево и велел распечатать оружейный ларь.

Завидев знакомую ладью, совсем было выбившиеся из сил Маловы ватажники заработали веслами с удвоенным рвением, хотя и так, казалось, шибче некуда. Так набедокурившие дети, во все лопатки улепетывавшие от заставшего их на месте преступления соседского выжлока, завидев родные ворота, ускоряют бег, даже точно зная о том, что за воротами их поджидает суровый батюшка с розгой.

Лютобор и Вышата Сытенич чуть шевельнули правилами, разворачивая корабли так, чтобы пропустить Мала, а затем выставили вперед окованные железом носы и, практически перегородив реку, двинулись навстречу нагнавшему Мала чужаку.

Хотя белый корабль и замедлил свой бег, видно было, что на нем готовятся к битве, нимало не заботясь о том, что нынешний противник превосходит их числом, как минимум, втрое.

– Какой упрямый! – с уважением крякнул дядька Нежиловец. – Видно, жить надоело.

– Это его дело, – недовольно отмахнулся боярин. – Нам битва сейчас не нужна, чай, каждый человек на счету. Попробую с ним поговорить.

Он поднялся на нос и, заслонившись щитом святого Георгия, поднял кверху белый щит.

– Кто вы такие и почему так стремитесь к гибели? – вопрошающе прогремел его голос, как стрелы из лука, бросив в воздух слова северной речи. – Разве мы знакомы, чтобы сводить друг с другом какие-то счеты? Если судить по вашему парусу и штевню, мы с вами даже придерживаемся одной веры!

На белом корабле тоже произошло движение. На нос взошел статный человек в белоснежно-белом плаще, из-под которого грозно поблескивал серебристо-лунный доспех.

По всей вероятности, вождь дружины белого корабля прожил на этом свете еще очень мало зим. Во всяком случае, новгородцы, сколько ни вглядывались, не сумели обнаружить каких-либо признаков растительности на его строгом, бледном лице, отличавшемся чеканной правильностью и тонкостью черт и совершенно несвойственным юности скорбным и вместе с тем грозным выражением. Запястья его были узки, стан юношески гибок и тонок, и только угольно-черные глаза под крыльями вздымающихся к вискам бровей смотрели упорно и непреклонно.