Онлайн книга «Песни вещих птиц»
|
– Это предки, да? – спросил он, переводя дыхание. – Вот почему ты тогда встала как вкопанная. Я случайно ляпнул и попал в точку. Дивья кивнула. – Дай угадаю. Это какие-то души, которые жили давно, а сейчас оберегают судьбы потомков. Что-то вроде того? – Да, – Дивья всмотрелась Лёше в глаза, но, опомнившись и смутившись, перевела взгляд в сторону. – Пока сундук заперт, род живёт. Традиция такова, что помощница приносит кружево и принимает угощение. Она ест их пищу, ещё больше связывая себя с Навью, погружаясь в мир непроявленного, глубинного знания. И назад уже не возвращается. Но нам нельзя было прикасаться, потому что тебе нужно вернуться. – Нам, – поправил Лёша, – Разве нет? Ты же собиралась жить среди людей, насколько я помню, и только из-за нашей странной семейки сюда вернулась. – Да, – Дивья снова на короткий миг столкнулась с ним взглядом, – я бы очень хотела… Поэтому и мне лучше не есть. Странная семейка… Она усмехнулась чему-то. По полю катились клочья сухой травы, гонимые ветром. Ветер носился, как сумасшедший, то и дело меняя направление, словно никак не мог выбрать, куда ему дуть. «Непроявленные возможности, – подумал Лёша. – Бедный ветер». Впереди уже виднелся следующий дом. – Лёш? Они стояли у дряхлого порога, крыльца не было. – Что? – Я не могу понять, почему… – Она осеклась, помолчала. – Ладно, идём. Лёша не стал допытываться. Его уже пробирал озноб. Скорее всего, их ждёт ещё один накрытый стол и хозяева, которые захотят соблюсти традицию. Тошнота прошла, и кто знает, сможет ли он сохранить рассудок теперь. Всё повторилось. Хозяйка умиротворённо улыбалась, бережно и неспешно складывала кружево в сундук, но переменилась в лице, когда гости отказались от угощения. Женщина растерялась, а её добродушный муж насупил седые брови. Лёша не стал ждать – взялДивью за руку, и вместе они покинули дом. Хозяин попытался было их удержать, но отступил, только бросил пронзительный взгляд. Вернись. Обернись. Посмотри на нас. Вернись. Обернись. Всё не то, чем кажется. Всё не так, как видится. – Нет, я правда не могу понять, – сказала Дивья, пока Лёша боролся с новым приступом тошноты. – Что?.. – Почему тебе удаётся просто пройти мимо? Ты понимаешь, Лёш, они ведь могут причинить тебе вред. Не со зла, а просто потому, что мы обходим традицию. И потому, что ты живой, уязвимый. Я думала, мне придётся хитрить, чтобы вывести нас, но ты просто идёшь, и они тебя не трогают. Лёша вымученно улыбнулся: – Это же хорошо, да? – Нет. Нет, Лёша, это нехорошо. Это как будто… Как будто ты здешний. – Да ладно, перестань пугать. Он хотел всё свести к шутке, но вспомнил слова Пелагеи Ивановны, от которых сейчас будто ведро холодной воды опрокинулось на голову. Помни, где твой дом. – Ты только не оборачивайся, ладно? – не унималась Дивья. – Никогда. Уходи прочь, думай о сёстрах. – Я сам решу, – отрезал Лёша и двинулся дальше. Дивья пошла следом. Их обход напоминал колядки, только мрачные, да и с конфетами приходилось быть настороже. – Мы так ходили по домам в детстве, зимой, – сказал Лёша, когда Дивья нагнала его. – Носили сладкую кашу, я нёс шест, а девочки пели песни. Дивья кивнула, задумалась ненадолго. Потом еле слышно запела: – Ой, то не ветер ветви качает Густой непроглядною ночью. То вещей Сирин песнь наполняет |