Книга Семь жизней Джинберри, страница 50 – Кэсси Крауз

Темнота, чужая комната с незнакомыми запахами, непривычная тишина за окном помогают тоске найти дорогу до моего сознания. Мысли о Дереке, моей разбитой любви и одиночестве в тиски зажимают горло и мешают дышать. Я уехала из Лондона, чтобы перестать его любить. Я не хочу, чтобы он знал куда. Я хочу, чтобы он знал: я уехала из-за него.

Мне не уснуть. Уже почти полночь, но пустота в моей душе не дает забыться, впрочем, как и ночная жизнь старого дома. Скрип половицы, ветка яблони, царапнувшая стену… в Лондоне любой звук можно было списать на Лотти, а здесь, в глухом уголке старой Англии, на кого? На маленькое джинберрийское привидение, которое проснулось после сладкого дневного сна и обнаружило в своей обители чужака?

Я не успеваю придумать ему имя, как на прикроватной тумбочке начинает вибрировать телефон.

– Вэйлон! – выдыхаю я. – Привет!

Я даже не пытаюсь скрыть, как рада его слышать.

– Не спится? – мягко спрашивает его низкий голос, отдающийся легкой щекоткой в моей грудной клетке.

– Как ты догадался?!

– Бекки, я знаю тебя почти двадцать лет. Неужели я не успел бы запомнить, как плохо ты засыпаешь на новом месте?

Я тихонько усмехаюсь. Только Вэйлон и способен на внимание к подобным мелочам. Такими и бывают порядочные старшие братья.

– Что там вокруг тебя? – спрашивает Вэйлон, а я включаю в спальне свет и скидываю с ног одеяло.

Перебирая пальцами подол, рассказываю о своем восторге от Ла-Манша, о своем коттедже, о жителях Джинберри, которых встретила за минувший день. Не рассказываю только о Софи. Не хочу расстраивать.

Вэй – благодарный слушатель. Всегда им был, молчаливый и скрытный по своей натуре. Но он задавал вопросы, когда я того хотела, и реагировал точно так, как было нужно. У меня сердце стучит быстрее от его тихого грудного смеха, и я прилагаю все усилия, чтобы мой рассказ как можно чаще вызывал его улыбку. Он мог бы сейчас прохаживаться своими сильными мускулистыми руками по телу очередной блондинки, но вместо этого говорит по телефону со мной. От этого я одновременно и краснею, и улыбаюсь.

Безумные мысли не удержать, и, пока Вэйлон рассказывает мне о своем новом архитектурном проекте, я закрываю глаза, представляя, как оживает от улыбки его статичное лицо. Как складывается морщинками бледная кожа в уголках его темных глаз, выразительных, как целая планета. А потом я неожиданно начинаю думать о его руках. Как крепко они сжимали меня, когда мы пересекли мост Ватерлоо. Как взбухли струны из вен, невидимые под толстовкой. Моя фантазия сама ныряет под эту толстовку, и от мыслей о том, что она скрывает, жар приливает к моим ногам. Ладонь ложится на живот, туда, где сейчас я бы хотела ощутить большую и тяжелую мужскую руку. Забывшись, я тихонько вздыхаю.

– Бекки? – зовет меня Вэйлон.

Он услышал. Боже, ну конечно, он услышал, ведь я дышу прямо в динамик телефона.

– Мне не хватает… – тихо признаюсь я.

– Дерека?

– Нет. Чувств.

Вэйлон ничего не отвечает, явно озадаченный таким признанием. Я сама не поняла, как сказала это. Но это чистая правда. Я больше не хочу страдать. Я хочу, чтобы меня любили. И, боюсь, мне нужен конкретный человек.

– Там, где ты сейчас, нашелся кто-то, достойный твоего сердца? – тихо спрашивает Вэй.

И я буквально чувствую эту его снисходительную улыбку старшего брата.