Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 188 – Райнер Цительманн

Гитлер чувствовал, пишет рейхспрессешеф Отто Дитрих в воспоминаниях, «что обширные экономические требования человеческого развития переросли форму прежнего, саморегулируемого частнокапиталистического экономического порядка и что разум требует нового, более целесообразного экономического порядка, т. е. планового общего руководства.

Экономический принцип, представлявшийся ему, можно сформулировать примерно так: частнокапиталистический способ производства на общую пользу под государственным руководством!»[1162]Следует, однако, иметь в виду, что Гитлер, как мы покажем в следующей главе, временами носился с мыслью поставить под вопрос и принципчастной собственности и обобществить ключевые части экономики.

На фоне этих тенденций, сопровождаемых аналогичным развитием реальности, которое порождало все большее влияние государства на экономику, среди промышленников, как пишет Шпеер, в том числе представителей военной промышленности, распространялось значительное «недовольство», направленное «против увеличивавшегося расширения власти партийного аппарата на экономическую жизнь. Фактически возникало впечатление, что в представлении многочисленных партийных функционеров все большее место завоевывал своего рода государственный социализм. Именно наша система обусловленного войной управления промышленностью, которая к тому же оказалась очень эффективной, могла стать рамками государственно-социалистического экономического порядка, так что как раз сама промышленность с каждым улучшенным достижением давала партийным вождям в известном смысле инструменты для их собственной гибели»[1163].

Эту подоплеку нужно знать, чтобы понять речь Гитлера перед представителями военной промышленности на Оберзальцберге 26 июня 1944 г.[1164]: Шпеер настоятельно просил Гитлера рассеять в какой-нибудь речи эту обеспокоенность руководителей экономики, на что последний попросил написать ему краткие тезисы для выступления. Шпеер рассказывает: «Я написал ему, что надо дать обещание сотрудникам службы автономной ответственности промышленности, что им помогут во времена ожидаемого тяжелого кризиса, далее, что они будут защищены от вмешательства местных партийных инстанций, и, наконец, ясное указание на „неприкосновенность частной собственности на предприятия, в том числе при временном негласном переводе в разряд государственных, свободная экономика после войны и принципиальный отказ от национализации промышленности“»[1165]. Это вообще не соответствовало фактическим взглядам Гитлера. В то же время он понял, что должен последовать совету Шпеера и рассеять недоверие промышленников.

В его речи в самом деле встречаются некоторые высказывания, в которых он отказывался от обобществления средств производства, объявлял себя сторонником частной собственнлости[1166]и в социал-дарвинистском духе обосновывал принцип конкуренции[1167]. Многие из этих заявлений, пусть они и соответствовали частично его убеждениям ранних лет, не следует приниматьвсерьез, поскольку, как мы знаем от Шпеера, на первом плане стояла чисто тактическая функция рассеивания недоверия капитанов промышленности. Гитлеру и не удалось убедительно и правдоподобно изложить порученные ему Шпеером заверения. Шпеер рассказывает о своем впечатлении от речи Гитлера: «В своей речи, где он, по сути, придерживался моих тезисов, Гитлер производил впечатление какой-то заторможенности. Он часто оговаривался, запинался, обрывал фразы, не делал переходов и иногда запутывался». Шпеер связывает это с его состоянием изнеможения, но нам представляется более важным, что Гитлер был вынужден отстаивать взгляды, которые были довольно далеки от его подлинных мыслей, и произносить речь, которая — против его обыкновения — была частично заранее сформулирована другим человеком. Гитлер тут же и приуменьшал значение своих высказываний, как замечает Шпеер: «Сначала он отрицал все идеологические оговорки, „ибо может быть лишь одна догма, и эта догма совсем кратко гласит: правильно то, что само по себе полезно“. Тем самым он подтвердил свой прагматический образ мысли и, собственно говоря, снова отменил все обещания, данные промышленности»[1168].