Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 189 – Райнер Цительманн

На самом деле Гитлер начал свои рассуждения следующими замечаниями: «…в либеральном государстве прежних времен экономика была в конце концов служанкой капитала; народ, по взглядам многих, средством для экономики; в национал-социалистическом государстве народ — это доминирующее; экономика — средство на службе сохранения народа; капитал — средство для управления экономикой. <…> В руководстве борьбой народа за жизнь может быть лишь одна догма, а именно использовать те средства, которые ведут к успеху. Всякая другая догма была бы вредной. Поэтому я и не остановился бы ни перед чем, если бы знал, что тот или иной метод не работает»[1169].

Как правильно замечает Шпеер, такое вступление Гитлера совсем не годилось для успокоения капитанов экономики. Но все это лишь поверхностное впечатление «прагматичного образа мысли». На самом деле, как мы уже показали, высказывание Гитлера о том, что в сфере экономики не существует догм, имело скорее функцию предупреждения, что для него и система рыночной экономики также не является святыней. Когда он еще добавил, что он бы «ни перед чем не остановился», если тот или иной метод не сработает,то и это опять-таки было лишь слегка завуалированной угрозой, обесценивающей все последующие заверения в пользу частной собственности и против национализации.

Гитлер пошел еще дальше и объявил руководителям экономики, что для поддержания относительной автаркии Германии государственное руководство экономикой сохранится и после войны: «Это, господа, как раз еще одна область [обратите внимание на манеру, с которой Гитлер формулирует! — Р. Ц.], где и в будущем государственному руководству придется вмешиваться. Ему придется вмешиваться с точки зрения высшего понимания. Это безумие — делать в мирное время снарядные гильзы из меди и точно знать, что через три месяца войны придется сразу переходить на гильзы из чугуна или стали, безумие! Но гильза из меди красивее, ее легче изготавливать, и, кроме того, она уже введена в употребление. Тут возникает задача для государственного руководства, или оно получает эту задачу, а именно позаботиться о том, чтобы высшая точка зрения войны была здесь учтена»[1170]. Речь, которую Гитлер произнес по совету Шпеера, принявшего участие в ее формулировании, получилась в конце иной, чем Шпеер себе это представлял. Как резюмирует Шпеер, «высказывание в пользу свободной экономики в мирное время получилось менее ясным, чем я ожидал». В то же время, пишет Шпеер, некоторые фразы в этой речи были примечательны, так что он попросил у Гитлера разрешения включить их в архив, до чего дело так и не дошло, поскольку Борман этому воспрепятствовал, а Гитлер тоже уклонился[1171].

Сам Гитлер, как он подчеркнул в своем последнем выступлении по радио 30 января 1945 г., был убежден в том, «что эпоха безудержного экономического либерализма себя изжила»[1172]. В последних текстах, надиктованных Мартину Борману, он сказал примерно через месяц, оглядываясь назад: «Кризис 30-х годов был лишь кризисом роста, но глобальных масштабов. Экономический либерализм оказался изжившей себя формулой»[1173].

Эти высказывания Гитлера в 1935–1945 гг., особенно с начала 40-х годов, демонстрируют, что он стал яростным критиком системы рыночной экономики и убежденным сторонником государственной плановой экономики. По сути, эти взгляды логически вытекают из его тезиса о «вторичной роли экономики» и «примате политики». Если же он иногда медлил с этим выводом, то это навернякаследует приписать его базовой социал-дарвинистской позиции, которая заставляла его верить в важность принципа конкуренции в экономике. Когда же его практический опыт и проблемы с экономикой, с одной стороны, и успешные попытки с плановой экономикой, с другой стороны, продемонстрировали возможности государственного управления экономикой, шаг до убежденного сторонника плановой экономики был небольшим и, в сущности, последовательным. Это не означает, что Гитлер отказался от своей, базирующейся на социал-дарвинизме, убежденности в пользе экономической конкурентной борьбы. Но для его экономических воззрений более существенной была не эта сторона, а его убеждение, что либеральная экономическая система себя изжила и будущее за плановой экономикой.