Книга Размножение, страница 124 – Тим Каррэн

– Вчера ночью из камбуза украли трех цыплят, – сказал он. – Я их размораживал на обед. Кто-то пробрался туда и стащил их.

– Еще что-нибудь?

– Нет. Ида сказала, что полрац не тронут.

«Полрацом» называли полуночный рацион. Подобно камбузу, этот термин остался с тех времен, когда станциями управлял флот. Летом повар готовил полрац, чтобы можно было накормить ночную смену. Но зимой, когда только радист и страдающие бессонницей ученые или техники не спали по ночам, полрац состоял из холодного мяса и сыра, крекеров и фруктов в пластиковом контейнере. Полрац всегда был готов, но редко кому бывал нужен.

Фрай покачал головой.

– Значит, кто-то украл трех цыплят. Принес сюда и съел?

– Похоже на то.

– Сырых цыплят?

– Очевидно.

Койл сидел на корточках, пытаясь найти смысл в том, что видит. Кости были в таком состоянии, что он не верил, будто это сделал человек.

Это была работа животного.

Но на «Климате» не было никаких животных. Строжайшее правило ННФ – никаких питомцев. И вопреки тому, что показывают в кино, в Антарктике с 1960-х годов никто не использует собачьи упряжки. Благодаря снегоходам и другим средствам передвижения они стали устаревшими. Летом время от времени какой-нибудь парень пытается на собачьей упряжке побить рекорд или вспомнить «старые добрые времена», но редко. Содержать животных на льду – очень дорогое удовольствие. В старые добрые времена, чтобы их прокормить, стреляли тюленей, но сегодня такая идея никому не нравится.

Итак, никаких собак.

Тогда… что?

– Вот что меня смущает, Ники, – сказал Фрай. – Посмотри на эту клетку. Укрепленная стальная решетка. Чтобы ее разрезать, нужен резак. Но клетка не тронута. А значит, тот, кто принес цыплят, прошел через дверь. Ключи есть только у Хоппера и Лока. Таково правило. У меня есть один, потому что я люблю взламывать замки и делать ключи. Если ты не нашел ключ случайно и если ты не такой любопытный сукин сын, как я, тебе не войти. Потому что есть лишь еще один вход.

Койл как раз осматривал этот другой вход.

За генератором прямо в стене была решетка, закрывающая воздуховод, который отводил тепло. Генераторы производили очень много тепла. Решетка поворачивалась на петлях. Воздуховод за ней был квадратный, примерно два фута в ширину и один в высоту. По нему можно было пройти, выбраться через решетку на крыше купола и спуститься вниз… если вы размером с трехлетнего ребенка.

– Тот, кто здесь прошел, – сказал Койл, – чертовски необычен.

Фрай хмыкнул.

– Я тоже так считаю.

– Почему этот воздуховод разъединен?

– Лок. Он в нем что-то делает.

Койл посветил внутрь прохода. Алюминиевый туннель вел на десять-двенадцать футов, потом поднимался к крыше. Когда аварийный генератор работал, воздуховод присоединялся прямо к его задней стенке. Свет отблескивал здесь от металла, но и от чего-то другого – полосок и капель какого-то прозрачного вещества. Возможно, это была какая-то замазка вроде уретана, которым герметизируют проход, но Койл считал иначе.

– Взгляни на это, – сказал он.

Фрай наклонился и заглянул в воздуховод.

– Черт возьми… какой-то герметик?

– Я так не думаю. Похоже на слизь, которую мы обнаружили на НУОАИ «Полярис»… и на электростанции вокруг тела Стоукса.

– То есть наша зверюга заполучила Стоукса, захотела десерта и забрала твоих цыплят? – сказал Фрай со страдальческим выражением лица. – Это значит, что она бродит здесь по ночам, Ники. Пока мы спим.