Книга Размножение, страница 198 – Тим Каррэн

Пронзительный, резкий, похожий на крик насекомого звук, как охотничий рог, подгоняющий собак; и тварь среагировала. Закрыла глаз и отгородилась от Койла.

Койл сразу заметил кое-что еще: возникновение и рост подобных опухолям пузырей или мясистых узлов совпадали с усилением этого господствующего гудения. И да, милостивый боже, на этих пузырях начали раскрываться маленькие овальные отверстия… подобные ртам. Каждый раз, когда он слышал пронзительные звуки, пузыри расширялись и сморщенные рты раскрывались.

Шоггот издал булькающий звук, по нему пробежала вялая волна. Поднялись щупальца, кроваво-красные, покрытые слизью, со ртами на месте присосок.

И каждый рот издавал негромкое мяуканье, похожее на плач младенца.

Койл прикусил кулак в варежке в ужасе, отвращении и… и жалости.

Старцы пытали свое создание.

И оно не могло сопротивляться.

Шоггот резко вскрикнул – нечто среднее между карканьем и визгом. Невозможно было не понять, что это крик мучительной боли.

Шоггот двинулся.

Он превратился в извивающуюся башню плоти, в эмбриональный ужас выступающих конечностей и лижущих сегментированных языков, дергающихся, подобных хоботу щупальцев, вооруженных шипами и вьющимися нитями, как винтообразные, спиральные личинки. Он не просто поднимался по склону, он скользилпо нему. Он шел с сотнями пульсирующих глаз, увлажненных желчью, со множеством раскрытых розовых ртов с острыми зубами, как рыбьи кости или хирургические иглы.

Лонг не стал ждать, он выстрелил из огнемета.

Шоггот выпрямился, его щупальца метались, плоть выпячивалась и пульсировала. Вопль ярости превратился в низкий, булькающий крик боли. Страшным катящимся движением он прошел через стену огня, полный невероятного, неземного гнева, и Лонг послал новую струю пламени в извивающиеся, дергающиеся щупальца.

К этому моменту все уже стреляли.

В гневе, отвращении и истерике. Пальцы отыскивали курки, снова и снова нажимали, стремясь уничтожить эту тварь, ликвидировать что-то невыносимо оскорбительное для человеческого разума.

Пули и дробь били по кричащей массе пламени, пробивали дыры, разбрасывали ошметки плоти, разбрызгивали во все стороны жидкости. Пар и дым поднялись столбом. На лед пролились потоки сукровицы и гноя. А Лонг продолжал посылать струи огня.

Тварь закричала. Громко.

Но не умерла.

Она двинулась вперед, разбрасывая горящие комки плоти, и поднялась так быстро, что никто не успел двинуться или подумать.

И схватила Лонга.

Схватила его голову одним из морщинистых зубастых ртов, выступавших из дряблой шеи. Рот застыл, а жирные губы обхватили голову по плечи. Раздался чавкающий звук, и серая зловонная слизь окутала все тело Лонга сопливой сетью. Лонг бился, а шоггот с тошнотворным хлюпающим звуком превращал его голову в месиво, слизывал плоть до костей черепа… потом послышался сосущий звук, тело Лонга обмякло, и КЧХП обвис. Лонга буквально высосали досуха.

Зверь выплюнул останки – кости в парке и полярном костюме – и запил кровавым вином, от которого на холоде шел пар.

К этому времени все бежали.

Кошмарное отступление в стигийской преисподней. Люди мчались, скользили по ледяному озеру, а зверь преследовал их, непрерывно кричал и выл, его туловище содрогалось, несомненно, в ритме с направляющим писком Старцев.

Но шоггот был ранен.