Книга Размножение, страница 207 – Тим Каррэн

Они высасывают наш мозг. Высасывают досуха.

Но сквозь боль, сквозь эту бурю феноменов Койл кое-что понял. Узнал то, чего не должен был знать.

За этой дверью… ты не должен входить в эту дверь.

Он пополз, держа «СПАС-12», волны силы ударяли в него, отталкивали, сжимали, выдавливали воздух из легких. Глаза, казалось, вот-вот вырвутся из глазниц, а череп расколется на куски.

Дверь.

Койл пробивался вперед, комната вокруг была охвачена бурей, холодом, жаром. Тысячами немертвых существ. Своим дробовиком он выломал дверь и увидел…

Старца.

Это был не призрак. Не живая тварь. Труп, сидящий в глубокой яме, выбитой во льду.

Мертвый.

Давно мертвый. Мумия, закутанная в лед. Ее конечности высохли, глазные стебли атрофировались, потертые крылья сложились, как жалкий зонтик.

Батарея.

Он был батареей.

Койл поднял дробовик и нажал на курок.

Мумия Старца был такой древней, что от удара буквально разлетелась на куски. Голова отлетела, тело раскололось, как гнилая тыква. И сразу… прекратились все феномены.

Фрай помог Койлу встать.

– Ты в порядке? – спросила Гвен, вытирая идущую из носа кровь.

– Жить буду.

– Чертовы призраки! – сказал Фрай. – Что дальше?

Внизу, в яме, в лед были вбиты заостренные колья. Последняя ловушка, если доберетесь до этого места.

Койл гадал, как давно труп здесь находился. Может, с того момента, как закрылась станция? Кто знает. Но он, вероятно, был здесь всю зиму, мертвый, но и не совсем мертвый, своего рода приемник или усилитель для воздействия на команду.

Батарея. Психическая батарея.

Он не так мертв, каким должен бы быть.

Койл это чувствовал. В мертвом Старце оставался магнетизм. Снова заболела голова, эта боль грозила поглотить его.

Он отвернулся. Фрай зажег сигнальную ракету. И бросил бомбу со сгущенным бензином. Она разбилась на льду, желеобразный бензин окатил мумию и прилип к ней, продолжая ярко гореть. Фрай бросил две оставшиеся бомбы, и пламя охватило всю яму.

– Давайте убираться отсюда, – сказал Койл.

Они увидели «Полярный климат»; Фрай остановил «снежного кота» и сидел, глядя в ветровое стекло.

– Что? – спросила Гвен. – Что теперь?

Фрай молча вышел из кабины и встал на гусеницу, они присоединились к нему на холоде и ветру. Но они не чувствовали ни того, ни другого. Смотрели в небо, чистое, усеянное звездами. Смотрели на то, что наполняло их ужасом, который невозможно выразить словами.

– Взгляните на них, – сказал Фрай. – Боже, вы только взгляните на них.

Звезды на мгновение заслонил жужжащий рой продолговатых тел, которые, словно ведьмы, летали по небу. Старцы. Очень даже живые. Они пронеслись над станцией, как стая перелетных ночных птиц. Их было так много, что невозможно было сосчитать.

– Больше они не прячутся, – сказала Гвен. – Они показывают себя.

Койл смотрел, как они исчезают в ледяной черноте над Антарктикой. Они всегда были здесь. И всегда будут, пока не придет время завладеть миром, который они засеяли жизнью и разумом. И это время с каждым днем приближается.

– Давайте возвращаться в лагерь, – сказал он. – Скоро начнется.

Им не нужно было спрашивать, о чем он говорит.

Потому что они знали.

Жатва человечества.

Этот день наступил.

Рано или поздно он должен был наступить. Согласно формуле Дрейка[77], существуют тысячи планет с технологической цивилизацией, сопоставимой с земной, и, возможно, сотни гораздо более продвинутых планет. Рано или поздно одна из них уловит радиосигнал или излучения света и сообщит нам об этом.