Книга Размножение, страница 26 – Тим Каррэн

– НЕТ! Я НЕ МОГУ СКАЗАТЬ! Я НЕ МОГУ ГОВОРИТЬ ОБ ЭТИХ ГЛАЗАХ…

Стол, к которому была привязана Батлер, задрожал. В воздухе неожиданно резко запахло химией, за несколько секунд температура упала на тридцать градусов. Послышались звуки… скользящие и царапающие, пронзительные и писклявые. Оштукатуренная стена затряслась, по ней прошла большая трещина. Свет над головой мигнул, погас.

– ГЛАЗА! МИЛЛИОНЫ ИХ ГЛАЗ! – кричала Батлер.

(улей)

(УЛЕЙ)

(РОЙ ВЕДЬМ)

Под клиническим взглядом Реллинг из стен начали проступать фигуры, расправляя крылья, их глаза светились зловещим красным огнем. Они заполнили комнату призрачными толпами. И исчезли.

Батлер потеряла сознание.

Реллинг прошла в свой кабинет, вытирая пот со лба. Включила интерком.

– Пакет на «Полярис» отправлен?

– Он еще не готов. Будет готов завтра.

– Хорошо. Но не позже, не позже.

Сидя за столом, она слушала вой ветра в поселке.

Официально на «Климате» Ники Койл был ОПС, обслуживающим персоналом столовой, но он не был обычным ОПС, и никто его таковым не считал. ОПС загружает посуду в посудомойку, выносит мусор, готовит кувшины с лимонадом и варит кофе, прибирается в камбузе и моет кастрюли.

Койл не был ОПС, он был поваром.

Спросите любого на станции, особенно когда он голоден.

За двенадцать лет работы в Антарктике Койл делал почти все. Занимался отходами и припасами, был оператором тяжелой техники и механиком, помощником метеоролога и врачом. Работал на электростанции и в радиорубке. Но больше всего ему нравилось готовить. Это было в его крови. Если вы были поваром, особенно хорошим, на любой далекой станции вас ценили. Вкусные обеды и десерты помогали команде выдерживать заброшенность и одиночество; у большинства к концу смены портился характер, все тосковали по дому – и в зимнюю, и в летнюю смены. Иногда приходилось нелегко, но если любишь свою работу, то ничего с ней не сравнится. Когда все остальные расслабляются и забавляются – работаешь. И это хорошо.

Этой зимой на станции «Климат» в камбузе работали три человека: Койл, Ида Лару́ и Бонни Бивер, которую все называли просто Бив. Бив была старшей по камбузу. Койл легко мог бы получить эту работу, если бы захотел, но он не хотел. Когда ты старший – в каждой секции станции есть старший, даже если в этой секции работает один человек, – ты за все отвечаешь. В камбузе это означает ответственность за каждый ящик яиц, за каждую коробку замороженного теста и каждый пакет соли.

Платят, конечно, больше, но работа дрянь.

Поэтому Койл готовил, Бив за все отвечала, а Ида преимущественно сидела на заднице, пока Бив не приказывала ей накрывать столы, грузить посуду в мойку или делать любую работу, которую Ида должна была делать как младший ОПС.

Иде было пятьдесят с небольшим, выглядела на семьдесят – из-за пристрастия к «Уайлд Теки»[17]и серии катастрофических браков, о которых она с удовольствием и во всех подробностях рассказывала.

Бив была старой хиппи и любила поговорить о том, что видела Джими в Монтерее и The Who – на Вудстоке, рассказывала о любовных интрижках и ночлежках, о тусовках в Хейт-Эшбери, о том, что видела Джоплин и Jefferson Airplane в маленьких клубах, которые едва вмещали тридцать человек[18].

Койл любил быть один, когда готовил, наедине со своими мыслями. Ида слушала музыку кантри, а Бив предпочитала Mothers of Invention или Moby Grape, иногда немного Grass Roots или Zombies.