Книга Размножение, страница 27 – Тим Каррэн

После крушения вертолета Койл решил, что должен выкинуть случившееся из головы – с помощью выпивки или кулинарии.

Он предпочел последнее.

Ветер выл, купол дрожал, а Койл слоями раскладывал листы для лазаньи в промышленного размера кастрюли из нержавеющей стали, пока на печи кипятился соус. Койл никогда не использовал фарш. Только итальянские колбаски. И всегда свежую рикотту, а не творог, как его мать. Его мама тоже была неплохим поваром, но она растила семерых детей на зарплату копа и научилась экономить.

– Слышите этот ветер? – спросила Ида, перелистывая «Соуп Опера Дайджест»[19]двухлетней давности. – Похоже, собирается пробиться к нам сквозь стены. Проклятый ветер.

Койл кивнул.

– Если захочешь помочь, Ида, дай мне знать.

– Ум-то хочет, но тело – совсем другое дело, Ники. Спина сегодня ужасно болит. – Она перелистнула несколько страниц. – Я не должна была сюда прилетать, но мне нужны деньги. С такой спиной я должна сидеть дома. С тех пор как мой второй муж Винки О’Делл сбросил меня с лестницы, у меня болит спина.

Койл продолжал раскладывать листы, соус и мясо.

– За что он сбросил тебя с лестницы?

– Он был пьян… или я, не помню. Он ирландец, а ты ведь знаешь, какие вспыльчивые эти ребята. – Ида нашла интересовавшую ее статью и все цокала языком. – Тут говорится, что могут вернуть Билли Клайда Таггла из «Всех моих детей», можешь в это поверить? Этого грязного сукина сына. Он был сутенером в Сентер-Сити, и Эстель и Донна работали на него. Это было давно. Потом он снова появился и сбросил свою беременную дочь с лестницы. О, я его ненавидела. Он будто бы утонул в реке. Но в этих историях они никогда не умирают. В следующий раз мы узнаем, что они возвращают Рэя Гарднера. Тот еще был тип.

Койл ее не слушал.

Когда Ида не говорила о своих бывших мужьях, то начинала говорить об «историях» и о сложном переплетении жизней героев мыльных опер. Койл никогда в жизни не смотрел мыльные оперы, но через две недели знакомства с Идой чувствовал, что знает все о Сентер-Сити и Порт-Чарльзе[20].

– Эй, Ники! – услышал он.

Это был Харви Смит, радиооператор этой зимой. Харви был в порядке, если не считать паранойи. Койл считал, что она становится сильней к концу зимы. Харви бо́льшую часть времени проводил в радиорубке, но, когда не следил за коммуникацией, спасался от заговоров. Потому что все против него, он был в этом уверен.

Койл вышел из камбуза.

– Привет, Харв.

Харви был невысоким, круглолицым, лысеющим мужчиной с дурным нравом, что делало его легкой мишенью.

– Они снова этим занялись, – сказал он.

– Чем?

Харви осмотрелся, чтобы убедиться, что онине подслушивают.

– Ты знаешь. Я зашел в свою комнату, и они там снова побывали. Передвинули все мои вещи. Ублюдки даже порылись в ящиках стола и перевернули фотографию мамы в рамке вверх ногами. Разве я это заслужил? Я не доставляю никаких неприятностей. Я даже с ними не разговариваю. Почему они меня преследуют?

– Не знаю, Харв.

– Я знаю почему, и ты тоже. Они масоны.Они все масоны. Все. С этими их тайными встречами, одеяниями и песнопениями. Масоны. Ненавижу масонов. Они в курсе, что я о них знаю.

– Все не могут быть масонами, Харв.

– Хоппер масон. Люди с фамилией Хоппер всегда масоны. Боже, мне всю зиму придется иметь с ними дело.

Койл отвел его в сторону.