Книга Улей, страница 119 – Тим Каррэн

Потому что она приближалась.

Она надвигалась на все человечество. Конечно, это было тревожно, но в такой степени, в какой было бы для обычных мужчины или женщины, которые живут и работают с убеждением, что вносят свой вклад во всеобщее благополучие, что они часть продуктивного общества, которые растят детей, думая, что их ждет светлое будущее, которые верят – или хотят верить, – что есть высшая сила, присматривающая за ними. Последнее вполне правдиво, но вряд ли эта высшая сила была благожелательна, она смотрела на людей как на стадо скота, а зачастую – как на дергающихся бактерий на слайде.

Так что да, Гейтс был встревожен. Но, в отличие от обычных мужчины или женщины на улице, он был палеонтологом. Он был способен на более широкий взгляд. Он знал, что человечество – лишь еще один вид на планете, один из миллионов видов, исчезнувших с тех пор, как три с половиной миллиарда лет назад на Земле появилась жизнь.

Он представил себе мир без людей.

Конечно, меньше загрязнения и перенаселенности, не будут истощаться природные ресурсы. Города вернутся к природе, они зарастут и станут такими же, как загадочные руины в джунглях Азии и Южной Америки. Руины, реликты, не более. Гейтс не верил, что исчезнет все человечество, только львиная доля. Те, кто останется, будут мало отличаться от палеолитического человека, охотника и падальщика. Звери, которые будут грабить друг друга, насиловать, убивать и охотиться друг на друга. В сущности, те же люди, что сейчас, но с самыми примитивными племенными традициями и абсолютно без законов, мешающих им превратиться в то, чем они являются, – в пускающих слюни животных. Охотники и убийцы бросят свои церкви и будут поклоняться лесу и лунным циклам. Со временем этика, мораль и культура совершенно забудутся в тумане времени.

Гейтс вспомнил, как был студентом в Школе горного дела и технологии и собирался стать бакалавром по геобиологии. Его преподавателем по эволюционной биологии был отъявленный зануда и спорщик мирового класса, которому нравилось припирать креационистов к стенке. Он был твердо уверен, что эволюция циклична, что жизнь зародилась в первобытной жиже, создала высшие формы, такие как человек, а потом снова опустится до первобытного уровня.

И может быть, он был прав.

Гейтс теперь знал будущее и о прошлом знал больше, чем другие люди, потому что получил доступ к древним тайнам разрушенного города. И зная все это, он стал мухой на стене.

Мухой на стене, как все мужчины и женщины были мухами на стене.

Ждущими, когда их раздавят.

35

СТАНЦИЯ «ХАРЬКОВ»

Как после какой-нибудь страшной аварии, все на станции приходили посмотреть на останки Томми Сент-Ауэрса. Толпились в коридоре у биомеда, совали носы в дверь, задавали вопросы, шептались, а потом как можно быстрей уходили. Сент-Ауэрс был как ужас, хранящийся в банке на каком-нибудь придорожном карнавале, и люди смотрели на то, что осталось, гадая, что это и как такое могло произойти. Ведь большинство из них не видели Мейнера, сидящего на стуле в строении № 6, с глазами, расплескавшимися по лицу, как слизь. Но уж второй раз такое они пропустить не могли.

Впрочем, на самом деле мало кто видел Сент-Ауэрса. После того как пятеро, потом шестеро, потом семеро полярников окружили труп, как стервятники, доктор Шарки, словно в старом кино, набросила на труп белую простыню. Что еще можно было сделать? Позже труп завернут в брезент и отправят к Мейнеру в один из занесенных снегом старых «джеймсуэев», но пока им не нужно было на него смотреть. Так что лишь несколько человек видели этот страшный труп, но, слушая их позже, вы бы так не подумали. Все они рассказывали истории, которые с каждым разом становились все более жуткими.