Книга Улей, страница 124 – Тим Каррэн

– Из-за тебя я чувствую себя картошкой, – сказал Катчен.

– Для них ты и есть картошка, – сказала Шарки.

Хейс какое-то время молчал. Может, боялся того, что скажет, если откроет рот.

– Крысы в лабиринте, вот кто мы такие. Просто крысы, бегающие в лабиринте. Прекрасно, не правда ли? Мы здесь в ловушке, и они это знают. И это именно то, что им нужно. Думаю, прошло какое-то время, прежде чем у них появилась возможность захватить разум человека. Но сейчас мы здесь, и они тут как тут. Этот лагерь – большая живая лаборатория, отличное место для контролируемого эксперимента, исследования целесообразности, как ты сказала, Элейн, и у них были месяцы, чтобы сделать то, что им нужно.

– А что им нужно? – спросил Катчен.

Хейс сглотнул.

– Собрать урожай наших разумов.

37

СТАНЦИЯ «ХАРЬКОВ»

Выходя из биомеда, Хейс думал о том, как уместно сравнение с крысами в лабиринте. Настолько уместно, что ему захотелось бежать из поселка… только бежать было некуда. Он представлял себе людей в «Харькове» как микробов на слайде, и какие-то огромные страшные глаза смотрят на них, оценивают их реакцию. Это было очень тревожно.

И поскольку бежать было некуда, он решил поработать и расчистить снег.

Обычно этим занимались Сайпс и Стоттс, но после того, что случилось с Сент-Ауэрсом, Сайпс был не в состоянии работать, а Стоттс вообще исчез.

И Хейс решил, что займет их место.

Для расчистки дорог они использовали садовый трактор с прикрепленной воздуходувкой и с маленькой кабиной, которая укрывала от ветра. Хейс забрался в подогретый КЧХП, так что температура в минус шестьдесят градусов его не очень беспокоила.

Ночь была темная и ветреная, тьму разгоняли лишь охранные огни самих зданий. Хейс повел трактор медленно, расчищая тропу, ведущую от дома Тарга к буровой установке и электростанции. Вторичные дороги вели в цех тяжелой техники, на свалку, к многочисленным пристройкам и сооружениям, в которых хранилось оборудование; некоторые были экспромтом преобразованы в лаборатории. Хейс подгребал снег к их стенам, чтобы улучшить изоляцию; к этому времени большинство построек уже были погребены под снегом, они практически превратились в сугробы. Прорублены были только проходы к дверям, ну и окна держали расчищенными, а в остальном постройки выглядели как иглу.

Хейс очистил дорогу к метеорологическому куполу – Катчен это оценит – и при этом пытался разобраться с мыслями в голове. То, что говорил Гейтс, было как раз тем, что не хотел слушать Хейс; это было подтверждением того, что его собственные безумные мысли и чувства – не вздор, а факт. Принять это было трудно.

Но, с другой стороны, в этом году все здесь было трудно принять.

Шарки сказала, что Линду не становится лучше. Он больше не представлял опасности, и его не нужно было связывать, но за ним необходимо было присматривать. Она считала, что он в состоянии клинической депрессии. Он не выходил из биомеда. Сидел там и смотрел телепрограммы, передаваемые «Мак-Мердо» через «Американскую антарктическую сеть». Иногда читал журналы. Но почти все время просто сидел на койке, наклонив голову, как щенок, ожидающий прихода хозяина.