Книга Улей, страница 126 – Тим Каррэн

Вот опять. Хейс думал о том, о чем не имел права думать. И все же он верил, что Старцы и их жуткий город были давным-давно закреплены в сознании человечества.

«Мы взаимодействовали с этим существами, – думал он, – в далеком прошлом. Наверняка. И вероятно, не по своей воле. Только это может объяснить наш инстинктивный страх перед ними и этим безымянным городом…»

Не сознавая этого, он снова остановил трактор.

Остановил рядом со строением № 6.

Бо́льшая часть работы была выполнена, но в такую бурю можно все начинать сначала. Дороги уже вновь были засыпаны снегом. Хейса бросало то в жар, то в холод, он отчаянно искал причину, по которой остановился, и не находил. Ночь была жива, полна вязких теней и ползучих форм, ветер завывал на разные голоса. Хейс слышал, как его зовут из этой воющей белой смерти. Не нужно торопиться, Джимми. Просто сиди и жди, и тебе все откроется. Ты чего-то ждешь, как ждал с самого первого дня, и это что-то уже близко. Теперь это только вопрос времени.

И тогда это произошло.

Уже когда Хейс был готов обозвать себя чертовым психом, это произошло.

Но прежде, чем увидеть, он услышал – жуткий, высокий, мелодичный писк. Хейс знал, что это голос. И в глубине души воспринимал его как голос власти, как голос хозяина и господина, от которого он не смеет уйти. Он чувствовал, как холод Антарктики словно собирается в его животе, окутывая его и лишая чувств.

А потом он увидел это.

Она появилась из тени, призрачная чуждая форма с распростертыми крыльями, дрожащими щупальцами и ухмыляющимися красными глазами, которые вскрыли его мозг, как консервную банку, и протянули к нему холодные пальцы. У Хейса вырвался крик, будто ударивший его по лицу.

Тварь приблизилась, и Хейс нажал на педаль газа трактора, обвязанные цепями шины сцепились с поверхностью и бросили трактор прямо на эту тварь. Хейс почувствовал, как у него в голове что-то щелкнуло, как ветка дерева; боль была неимоверная. Потом трактор врезался в тварь и разорвал ее на тысячи светящихся частей.

И Хейс остался один.

Ветер был просто ветром, а снег – просто снегом.

Но в сознании у него метались тени. Древние тени, зовущие его по имени.

38

В биомеде Шарки привязала Линда, он лежал в поту и с высокой температурой, кожа его пузырилась, как горячий жир. На самом деле пузырилась. Хейс пытался убедить себя, что это кровяные или водяные волдыри, но знал, что на самом деле это не так.

– Что с ним? – спросил он.

– Может, ты мне скажешь? – ответила она. – Я не могу объяснить эти повреждения, как не могу объяснить состояние его ума. Я бы предположила, что это что-то психосоматическое, но…

– Да?

– Но до такой степени? Это не в моей компетенции, Джимми.

Она благоразумно закрыла дверь биомеда. Линд лежал, глядя в потолок, открывая и закрывая рот. Он издавал звуки глотания, как задыхающаяся рыба.

Выглядел Линд ужасно. Кожа была белая, как брюхо жабы, и от него исходил очень странный запах… резкий, химический, похожий на скипидар.

– Линд? Ты меня слышишь? Это Хейс…

Линд моргнул, его зрачки расширились. В его взгляде не было узнавания. Он закрыл рот, потом слегка разжал губы. Голос его был пустым и гулким, каким-то неземным… он словно говорил из очень глубокого колодца.

– Хейс… Джимми… о боже, помоги мне, Джимми, не позволяй им…