Онлайн книга «Улей»
|
Возможно, он говорил о городе на дне озера Вордог, но Хейс в этом серьезно сомневался. Но что бы это ни было за место, там не ступала нога человека. Какая-то страшная чужая планета с ядовитой атмосферой, предположил Хейс. И вот что самое странное: Хейс не видел его – и был этому рад, – но мог чувствовать. Он чувствовал жару этого места, густую, набухшую жару. Пот тек по его лицу, и воздух неожиданно стал душным и плотным. Словно дышишь через перчатку горячим воздухом из печи. Хейс едва не терял сознание. Он видел жар, он исходил волнами от Линда, катился, как нагретый воздух от тротуара в августе. Хейс посмотрел на Шарки. Да, ее лицо тоже покрылось каплями пота. Невероятно, но это происходило. Линд был словно жуткий портал, дверь в эту кипящую инопланетную пустыню. Он находился там, его сознание находилось там. И теперь, помимо жары, появился и запах. Хейс задыхался, кашлял, у него кружилась голова, комната наполнилась невыносимым зловонием пропитанного аммиаком льда. Это напомнило Хейсу день стирки дома, когда он был ребенком: глаза слезились, в носу горело от вони отбеливателя. Шарки открыла дверь в биомед и включила вентилятор. Воздух немного очистился, по крайней мере опасность потерять сознание больше не грозила. Все это время Линд продолжал говорить. – …ты это видишь, Джимми? Ты это видишь? О, это город, гигантский город… плавучий город… смотри, как он качается. Как это возможно? Все эти высокие башни и глубокие ямы, они как соты… как пчелиные соты… – Ты все еще с ними, Линд? С этими другими? Линд стучал зубами, качал головой. – Нет, нет, нет… Это больше не я. Джимми, я… я расправляю крылья, и плыву, и ныряю в эти розовые соты… я знаю, что они думают, и они знают, что думаю я… мы делаем… Да! Таков план. Всегда, всегда был план… – Какой план? – спросил Хейс. – Расскажи мне о плане, Джимми. Но Линд только качал головой, в глазах его появился странный свет, как отражение от зеркала. – Сейчас мы поднимаемся… улей поднимается… через воду и лед в зеленое мерцающее небо… нас тысячи, мы поднимаемся в это небо на жужжащих крыльях… тысячи и тысячи крыльев. Мы – улей, и улей – это мы. Мы рой, древний рой, заполняющий небо. – Куда вы идете? – Вверх, все выше, и выше, и выше, в облака, в высоту… дальше, за облака, в черноту и пустоту пространства. Длинное пустое пространство, длинное, длинное… – Куда вы направляетесь? Ты видишь, куда вы направляетесь? Дыхание Линда замедлилось, превратилось в легкий шелест. Глаза его остекленели, сонные и пустые. В комнате больше не пахло хлоркой. Неожиданно стало холодно, очень холодно. Температура резко падала, холод пронизывал Хейса. Шарки выключила вентилятор и включила обогреватель, но он едва боролся с ледяным холодом. Хейс видел пар собственного дыхания. – Здесь ветер, – скрипучим шепотом произнес Линд. – Мы летим по ветру, который несет наш улей, и нам снится общий сон… нам снится долгая черная ночь, которая все тянется и тянется… ничто, пустота… только долгая пустая тьма… Линд замолчал. Глаза его закрылись; казалось, что он уснул. Он спал очень мирно и проспал десять или пятнадцать минут, и Хейс и Шарки ничего не могли сделать, только ждали. К тому времени как Хейс решил высвободить руку, Линд сжал ее и открыл глаза. – Мир… голубой мир… пустой голубой мир… вот куда мы пришли… вот где сейчас улей… Океаны, большие океаны… черные обожженные земли… горы, и долины, и желтый туман. |