Книга Улей, страница 156 – Тим Каррэн

– Им здесь не нравится, – сказал он.

Ибсен протер защитные очки.

– Мне тоже.

Фокс, как всегда, был настроен дерзко и непоколебимо.

– Хорошо, ребята, – сказал он, понимая, что сейчас, как и всегда, ответственность на нем. – Сделаем то, что должны. Давайте осмотримся.

Возле палаток под снегом они нашли санки, лыжные палки, но ничего больше. Две упавшие палатки были пусты, заполнены снегом. Валялись кое-какие брошенные вещи. Ничего важного. Но в третьей палатке – откровение. Подветренную стену занесло снегом, пришлось прокапывать вход. И в полутьме они прежде всего увидели фигуру в парке, костюме «Берберри» и варежках из собачьей шерсти. Человек сидел, и его ноги замело снегом, а лицо было белое и мерзлое, как сам континент.

– Это Блекберн? – спросил Ибсен.

Фокс кивнул.

Капп зажег лампу, но и в ее желтом свете палатка казалась мрачной и неприветливой. В углах лежали тени, хлопающие стены покрылись изморозью, было тесно, как в гробу. Снаружи неприятно выл ветер, а внутри в воздухе словно висело воспоминание о чем-то очень плохом. Мороз и ветер должны были очистить палатку, но этого не произошло.

– Сэр, – сказал, тяжело дыша, Капп, – вы…

– Я в порядке.

Но это было не так.

И не потому, что нашли тело Блекберна: такая возможность предусматривалась. Нет, дело было в чем-то другом. Фокс и раньше находил замерзшие тела и на Северном, и на Южном полюсе. Трагично, но такова реальность полярных экспедиций. Холод превращал людей в ледяные скульптуры. Сухость мумифицировала их. Оба эти фактора не давали бактериям возможности превратить мертвые тела в отвратительное зрелище. Трупы в таком климате стерильны, у них нет запаха, они перестают быть органическими. Здесь нет разложения, нет распада, и однако… Фокс был уверен, что воздух насыщен миазмами разложения. И он воспринимал это умом, сознанием, а не чуял носом.

Обычные примус и печь для приготовления еды, запчасти для того и другого, спальные мешки из шкуры оленя, обувь и носки, хронометры и флаги, аптечка и различное научное оборудование. Нашли одно ружье, но без патронов. Научные дневники и записи, карты и катушки пленки для записи. Ящики для сухарей – пустые. Ящики с геологическими образцами. Казалось, ничего необычного. Ничего, что указывало бы на какие-то драматичные происшествия. Ничего, кроме странного, тяжелого ощущения в палатке и во всем лагере.

И кроме тела Блекберна.

Мужчины избегали на него смотреть, но теперь у них не было выбора. Тело, конечно, застыло, ноги подтянуты, один кулак – на уровне груди. В другом был зажат карандаш, дневник в зеленом кожаном переплете лежал на коленях. Лицо было бледное, обтянутое кожей, бородатое… и настолько искаженное, что один взгляд на него вызывал ужас.

Капп какое-то время смотрел на Блекберна, потом выразил то, что думали все:

– Он мучился… очень мучился.

– Да, судя по его виду, – добавил Ибсен.

Фокс хотел сказать им, что это нелепо.

Все дело в холоде. Температура ниже нуля иногда оказывает неожиданное воздействие на мышцы и сухожилия: трупы часто выглядят сморщенными и съежившимися, лицо словно ухмыляется или кричит. Но это только действие стихии.

Так Фокс хотелсказать.

Но он ничего не сказал. Потому что лицо Блекберна выглядело ужасной маской, словно он кричал, отправляясь на тот свет. Рот был открыт, превратившись в рваный овал, губы оттянуты от желтых зубов. Один глаз широко распахнут, другой прищурен, как будто у Блекберна случился инсульт и он потерял способность координировать действия мышц. На лице проступили глубокие морщины, результат долгих месяцев лишений… вероятно.