Книга Улей, страница 183 – Тим Каррэн

Катчен вспотел и не мог справиться с собой. Сама подобная мысль приводила его в ужас. Человечество никогда не распоряжалось своей судьбой. Это шокировало.

– Похоже на… что? На семена, посаженные в проклятом саду? Культивировали, скрещивали, обогащали… пока они не стали нужной породой, нужным для них гибридом. – Он покачал головой. – Но чего они хотят, Элейн? Что они задумали? Покорить нас?

Она пожала плечами.

– Я этого не знаю, и Гейтс тоже не знает. Но одно точно: им нужен наш разум, наш интеллект. У них единый разум, единое сознание, ментальность улья. И именно этого они хотят от нас. Мы должны стать ими в человеческой форме. – Она перелистнула несколько страниц в ноутбуке. – Согласно Гейтсу, они вложили нам в сознание некоторые черты. Вероятно, есть дремлющие дары, которые у нас в мозгу, в нашем старательно разработанном и подготовленном мозгу, которые они теперь начнут эксплуатировать. Они пробудят в нас свойства, которые мы давно забыли, но которые оставались в нас глубоко зарытыми…

– Какие, например?

– Способности, когда-то давно помещенные в нас. Способности, которые сделают нас подобными им. Механизмы, внедренные в наш мозг, специальные приспособления, передающиеся через гены… невероятные способности, которые иногда проявляются в виде телепатии, телекинеза, способности видеть будущее… способности, которые, созрев, сделают нас подобными им – единым зловещим разумом улья. Все это в сочетании с главным, первостепенным инстинктом – стремлением слепо служить им. Важнейшее семя, которое они поместили в мозг наших предков и которое еще сейчас там.

Катчен сказал:

– Значит, все, что мы есть, наша история, наша культура… Старцы архитекторы всего этого? Мы… синтезированы?

– Да и нет. Наша культура, наша цивилизация – они, думаю, наши собственные. Хотя многое в них может быть отражением архетипов, когда-то вложенных в наше сознание. Даже наша концепция Бога, верховного существа, творца, несомненно, основана на архетипе, впечатанном в наше подсознание. Они хотят, чтобы мы видели в них богов, хозяев… тогда и сейчас… и мы, в сущности, созданы, чтобы быть их инструментом, продолжением их органической технологии, чтобы нас использовали с целью, о которой мы даже не догадываемся. Но оно должно быть в нас, это знание, оно дремлет, пока они не решат разбудить его. И когда это произойдет… когда это произойдет, Катчи, человеческая раса перестанет существовать.

Лицо Катчена было покрыто потом, глаза широко раскрыты, в них застыло страдальческое выражение.

– Это безумие. Ты, и Хейс, и Гейтс – вы просто психи.

Она улыбнулась.

– Надеюсь, мы психи. Потому что если нет…

– Но нельзя ли это остановить? То есть… я хочу сказать… если это действительно происходит.

– Не знаю. – В голосе Шарки звучала горькая безнадежность, признание неизбежности. – Бог знает, что они поместили в нас, каким контролем, какой властью они обладают… прямо сейчас, когда готовятся привести человечество к его окончательной судьбе.

– И что это за судьба?

Но Шарки только пожала плечами.

– Не знаю и не думаю, что хочу знать.

– Нам конец, Элейн. Если Гейтс прав, нам конец. – Катчен пытался облизать пересохшие губы, но во рту пересохло. – Я надеюсь, что Гейтс сумасшедший. Очень надеюсь на это.

– Не думаю, – сказала Шарки. – И самое страшное: никто уже сорок восемь часов не получал от него никаких сообщений.