Книга Улей, страница 188 – Тим Каррэн

Поэтому он сказал:

– Иногда я говорю всякое. Излагаю свои теории, а ты ничего не говоришь. И я гадаю почему. Может, это все у меня в голове и у меня как раз случай… как ты это называешь?

– Ложной беременности?

– Да, именно.

– Нет, я не думаю, что ты спятил. Ни в малейшей степени. Иногда я ничего не говорю, потому что мне нужно время, чтобы подумать, а иногда ты меня просто удивляешь. Ты такой… интуитивный, такой импульсивный и инстинктивный. Ты не похож на других знакомых мне мужчин. Думаю, именно поэтому, даже когда у нас не было никаких реальных доказательств существования этих… инопланетян, я верила твоим словам. Ни на мгновение не сомневалась.

Хейс был польщен и смущен.

– Скажи мне, Джимми, – продолжала Шарки. – После того как ты снес стену строения, ничего не происходит. Никто не приходит ко мне за успокоительным, поэтому я считаю, что наша эпидемия кошмаров прекратилась, когда ты заморозил этих тварей. Но как ты сам? Видишь сны?

– Нет. Ни одного. Закрываю глаза и сплю как убитый. Не могу вспомнить, когда я спал так крепко… с тех пор как перестал курить траву.

– Это хорошо, правда? Хороший знак.

Хейс пожал плечами.

– Не знаю. Мозг говорит, что у меня все в порядке, но внутри убеждение, что назревает буря. С кем бы я здесь ни поговорил, у меня дурные ощущения. Происходит что-то такое, чего никому не избежать… Я улавливаю от людей какие-то плохие вибрации, Элейн, которых не было раньше. И от этого чувствую… что-то ненормальное внутри.

Ему трудно было выразить словами свои ощущения.

– Словно бо́льшая часть людей уже включилась в коллективный разум пришельцев. Словно они уже потерялись в этом разуме. Что бы это ни было, у меня от этого все сводит внутри.

– Я тоже это чувствую. Будто у людей пустые глаза, – призналась Шарки. – И так по всему лагерю… у меня мурашки по коже, но я не знаю, отчего это.

Хейс потушил сигарету.

– Думаю, скоро узнаем. Я знаю, что ничего не кончено. Жду, когда петух жареный клюнет…

50

И когда на следующий день петух клюнул, Хейсу повезло… и не повезло одновременно. Шарки, Катчен и он говорили о том, что нужно делать, – вообще ничего. Просто продолжать работать и не упоминать о том, что уже произошло… и что еще может произойти.

Но держать ухо востро.

У Хейса всегда была работа. Энергию на станцию «Харьков» подавали пять дизельных генераторов, два генератора приводились в действие ветряными турбинами, была сеть реактивных бойлеров и бойлеров на горючем. И все это управлялось центральной контрольной системой. Бо́льшую часть времени Хейс сидел за компьютером в рубке электростанции, изучал показания и следил за тем, чтобы все было в порядке. Но бывали дни, когда требовалось физическое обслуживание. И сегодня как раз был такой день.

Он был рад этому.

Рад надеть комбинезон и взять в руки инструменты. Рад испачкаться, вспотеть и замерзнуть, что-нибудь делать, не позволяя разыграться воображению.

Он последовательно отключал дизельные генераторы, менял масло, менял топливные и воздушные фильтры. Проверял сопла ввода горючего и осушил охладительную систему. Осмотрел очистители и разрядники, проверил регуляторы. Снова включив генераторы, занялся бойлерами. Проверил топливную систему и насосы подачи горючего, отремонтировал предохранители и осмотрел ртутные переключатели, записал показания давления топлива, проверил кулачки и контрольные ограничители. Потом отключил ветровые турбины и осмотрел их генераторы и регуляторы. Провел за этим бо́льшую часть дня.