Книга Улей, страница 228 – Тим Каррэн

Потом спрыгнул в трубопровод.

Он был как туннель для бегства в старом военном фильме, только вырублен во льду и строго квадратный. Если вы эльф или фея, можете стоять в нем выпрямившись, в противном случае вам придется наклоняться. Хейс сунул фонарик в парку и зажег сигнальную ракету. Света давал не больше фонарика, но, если кто-нибудь нападет, можно сунуть в лицо горящий конец.

Хорошо.

Он пошел по трубопроводу.

Над головой и с обеих сторон были трубы для горючего. Ракета шипела, Хейс давился дымом, начали слезиться глаза. Скользящие тени передразнивали его движения. Лед трещал, капала вода, это вспышка нагревала туннель. Она отбрасывала сюрреалистичный красно-желтый свет. Рукой в перчатке Хейс так сильно сжимал ледоруб, что подумал, будто может сломать металлическую рукоять.

Давай, подонок, покажись!

Но ЛаХьюн не показывался, а Хейс уже прошел половину трубопровода. Он начал нервничать. По-настоящему нервничать: ЛаХьюн провел его, заманил сюда, чтобы самому добраться до Шарки. Да… все равно его не покидало щекочущее ощущение, что ЛаХьюн где-то здесь.

И когда он прошел две трети, его осенило.

Он был здесь, идиот. В прошедшем времени. Сейчас он наверху, в цехе и…

Хейс услышал впереди скрежет решетки: кто-то выбрался через люк. Потом раздался глухой щелчок ракетницы. Шарки закричала, и тут же послышался резкий вой, полный звериной ярости и боли. Что-то загрохотало, кто-то закричал. К этому времени Хейс двигался как мог быстро, он был в нескольких секундах от ЛаХьюна… той твари, в которую он превратился. Началась сильная вибрация, полетели куски льда, трубопровод задрожал.

Решетка.

Она была закрыта, но Хейс ударил по ней со всей силы, повернул ее, открыл, и первое, что он увидел, – кровь на заснеженном полу. Она расплескалась повсюду прозрачными завитками, которые при натриевом свете казались пурпурными. Хейс подумал, что кто-то разбрызгивателем распылил красные чернила.

Потом он увидел Шарки. Она лежала распластавшись, лицом вниз. Ракетница лежала в нескольких футах от нее, и Хейс чувствовал запах дыма и пороха от взрыва. Он двинулся к ней, но почуял движение за собой и потом сбоку.

ЛаХьюн.

Он спрыгнул с капота грузовика и приземлялся изящно, словно летел на невидимых крыльях. Ноги согнул, руки, как когти, держал у груди. Подражал Старцам, потому что стал одним из них. Все человеческое из него было выдавлено. Просто губка, насыщенная их сознанием и психической энергией мертвых в доме Тарга.

Он был отвратителен.

Он был аватаром, сосудом для болезнетворных клеток, и пришельцы изуродовали его не только психологически, но и физически. Голова его казалась неестественно большой, не хватало больших участков волос. Лысеющий череп выпирал, пересеченный сетью голубых вен, которые, казалось, пульсировали и извивались, как будто под кожей ползли толстые черви цвета индиго. Лицо у него было искажено и ужасно сморщено, мумифицировано, со впавшими щеками, с серой, как плоть трупа, кожей. Губы оттянуты назад, выступали пятнистые десны, зубы выдавались вперед, как клыки.

Хейс поднял ледоруб, внутри у него все свернулось тугим узлом.

ЛаХьюн стоял, глаза его были красны, как пролитая кровь. Он смотрел на Хейса с почти безумной ненавистью, со слепым, всепоглощающим гневом. Этого было бы достаточно, чтобы Хейс шагнул назад, но все было гораздо хуже: Шарки не промахнулась.