Книга Улей, страница 33 – Тим Каррэн

– Дьявольщина, что это? Обвал? – спросил Гейтс.

– Может, сейсмическая активность, – заметил Холм.

Но Брайер покачал головой. Нет-нет, ничего подобного, об этом ясно говорило выражение его замерзшего лица. Гул повторился. Теперь он стал почти постоянным. Раскатистая дрожь под ногами странным образом походила на урчание в животе. И она становилась громче, словно приближался катящийся булыжник.

– Думаю, лучше валить отсюда, – сказал Брайер, и за его словами крылся откровенный ужас. Казалось, он тяжело дышит, почти натужно. – В этих барельефах были… предположения,если помните. Старцы… древние существа… они создали рабскую форму жизни…

– Существа из протоплазмы, – сказал Холм. – Шогготы?[17]

Гул стал еще ближе.

Он заполнял катакомбы.

Воющий, жужжащий звук становился все громче. Он был пронзительным, визгливым, напоминающим крик птицы, но с каждым мгновением становился все ближе.

– Ну же, пошли, – сказал Гейтс. – Лучше не дожидаться, пока появится их сторожевой пес.

Он направился к треугольному проходу, делая в страхе вид, что не ощущает угрозы окружающего их города, не ощущает, как духи давно умерших выходят из своих склепов и собираются в атмосфере, как надвигающийся электрический шторм, превращаясь в причудливый мрачный саван.

Мужчины не видели, что следует за ними, но чувствовали это. Древний ужас поднимался по позвоночнику, проникал в голову и оседал в животе черной вязкой массой. Гейтс подгонял товарищей так быстро, как только мог, а город продолжал грохотать, пол вибрировал, стены дрожали.

– Оно идет, – сказал Холм, и слова его были настолько пронизаны ужасом, что с трудом срывались с губ. – Оно идет за нами.

Брайер издал всхлипывающий звук.

Наконец они добрались до конца прохода и вышли во двор. Город вокруг был напряжен, словно плотнее соединял свои старые кости. Гейтс подумал, что, будь он кошкой, вся его шерсть стояла бы дыбом, а когти были выпущены.

– Смотрите, – сказал Брайер. – О милостивый боже, смотрите…

Гейтс посмотрел. Треугольный проход был освещен тусклой зеленоватой фосфоресценцией, играющей на наклонных стенах полосами изумрудного огня; эти полосы мерцали, как ведьмины огни. Под ногами он ощущал вибрацию, исходящую от преследовавшей их твари. Он знал, что это нечто огромное и неестественное, чудовищный мутант, который двигается так, как он прежде никогда не видел, как не мог представить в своих самых диких и лихорадочных кошмарах.

Гейтс осознал, что ждал этого, как будто его что-то принуждало ждать, ничего не делать, лишь стоять с отвисшей челюстью, ждать приближения твари, чей страшный блеск отражается в его глазах. Он чувствовал себя слабым, более того, истощенным… словно город и его первобытные призраки высасывали из него жизнь.

– Гейтс, – произнес Холм. – Гейтс.

Он пришел в себя, заставил тело двигаться. Брайер метался в панике, светя во все стороны, растерянный и сбитый с толку, чувствуя, как смерть бросает тень на его сердце.

– Осторожней! – крикнул ему Холм, осветив лучом фонарика спотыкающуюся фигуру.

Брайер вскрикнул, выронив фонарик. Он слишком близко подошел к краю одного из гигантских отверстий, что усеивали полгорода. Гейтс увидел, как он исчез из виду. Они с Холмом побежали туда. Нет, Брайер не исчез. Он висел на краю пропасти, лицо его было бледным и искаженным страхом. Встав на колени, мужчины схватили его за руки и на счет «три» вытащили наверх.