Онлайн книга «Улей»
|
Статика словно реагировала на его голос. Она стала громче, заполнилась резкими, визжащими звуками, которые странным эхом отдавались в море помех. Но Гейтсу показалось, что он услышал слово, произнесенное слово. И почему-то его пробрал озноб. – Станция «Харьков», вы меня слышите? Снова статика, пронзительная, вздымающаяся, опадающая, заполняющая все… и через нее пробилось одно слово… город… Гейтс отчетливо его услышал. Сомнений не было. – Это сдвиг «Медуза»… вы слышите? Помехи рассеялись, и раздался голос, жуткий и бесконечно далекий: – …за горой Лонгхерст… выше, чем считалось… теодолит… высота 35 000 футов… город на высоте… разбитый и разбросанный, невероятно старый… –Голос стих, Гейтс снова попытался поймать передачу, поймал… жуткий голос доносился словно из продуваемого ветром туннеля… – Вы слышите, «Эребус»? Слышите? Корг… Мэрс… Болтон… Шепли… все мертвы. Вы слышите? Все мертвы. Что-то… там еще… боже, еще живо, живо после миллионов лет… еще живо… не приходите за нами… вы слышите? Не приходите за нами… Гейтс плотно сжал губы, чтобы не закричать, хотя ему очень хотелось. Он читал запись этой передачи, эту первую ее часть. Она была отправлена экспедицией Уэста в 1926 году на корабль «Эребус» в проливе Мак-Мердо, когда они нашли город, который позже исследовал Пабоди. Я только что слышал вызов по радио, переданный девяносто лет назад. Гейтс выключил радио. Он держал «кота» на ледовой дороге и отказывался думать о чем-либо другом. Сейчас на цифровых часах было 19:51. Время снова двинулось вперед, и скоро он окажется там, где оно повернуло вспять. Это внушало Гейтсу надежду. Он пробивался сквозь кричащую снежную мембрану, и вот уже местность начала возвышаться. Он видел это на альтиметре в кабине. Возвышалась неуклонно. Он знал почему. Могло быть только одно объяснение: «кот» поднимается на сдвиг «Медуза». В 20:23 Гейтс вернулся в лагерь, который недавно покинул. Бежать было некуда. Старцы не хотели, чтобы он спасся. Они создали какую-то временну́ю петлю, какую-то ночную землю иных измерений. Вот что с ним случилось. Ему не позволили вернуться на станцию «Харьков». Гейтс выбрался из кабины и встал на гусеницу. Осветил фонариком «кота». На корпусе виднелись длинные царапины от щупальцев этого монстра, и в зубчатой передаче гусениц застряли остатки твари, которую он переехал. Замерзшая выпуклая тварь, разорванная пополам, плоть усеяна ртами-присосками. Размером с собаку. Больше не в силах поражаться, Гейтс подключил «кота» к генератору и пошел в «гипертат» ждать своей участи. Первая интерлюдия Дневник Артура Блекберна Я вынужден говорить, потому что люди науки отказались следовать моему совету. Против своей воли я объясняю причины, по которым сопротивляюсь вторжению в Антарктику – с ее обильными ископаемыми и тающим древним льдом. Говард Лавкрафт ХРЕБЕТ ДОМИНИОН, 1922 ГОД 7 июня Последние несколько дней, мягко говоря, были очень тяжелыми. Учитывая обстоятельства, у нас фактически не было выбора. Наш первоначальный план заключался в том, чтобы вернуться самое позднее к июню к мысу Крозье, но после смерти такого количества собак и исчезновения Хайдена этот план звучал нелепо. Тодс считал, что сможет провести нас назад через Врата, по пути Скотта через Трансантарктику, и, так как он опытный физиолог, у меня не было оснований не доверять ему. Ведь это он прочертил каждый дюйм нашего пути от пролива Мак-Мердо через Барьер до гор. Но сейчас, когда началась зима, я не мог рисковать. К этому времени у нас был большой опыт передвижения в санях, но опасность была слишком велика. У нас из двадцати осталось всего восемь собак, достаточно, только чтобы везти одни санки, и кого бы я отправил в этот самоубийственный путь в разгар зимы? Нет, мы останемся. Со мной согласились все… кроме Тодса, который рассердился. И с тяжелым сердцем мы единогласно согласились перезимовать на нижних склонах хребта Доминион. |