Книга Улей, страница 66 – Тим Каррэн

Я руководитель экспедиции, и вина на мне.

Три недели назад Хейден предложил, чтобы мы начали пробиваться обратно к морю Росса. Но я отказался. Должен признаться, что скалы и окаменелости очаровали меня, так что трудное положение экспедиции и, возможно, смерть Хейдена – моя вина. У меня все еще есть безумная надежда, что Хейден будет найден. Ведь он самый опытный из всех нас, он участвовал еще в экспедиции Моусона в 1912 году и трижды возвращался за прошедшие годы. Но уже четыре дня, как Хейден ушел на разведку на лыжах, и я думаю, что он упал в трещину.

Я считаю, у нас все будет в порядке. Батареи для радио зарядить мы не можем, но продуктов достаточно, и они надежно упрятаны в ледяной пещере. С тюленьим жиром и сухарями на черный день мы сможем продержаться до весны, а к этому времени, надеюсь, до нас доберется отряд спасателей. Надеяться, что спасатели придут зимой, глупо.

Мы выживем. Настроение у людей в основном хорошее, и они поддерживают друг друга. Я молюсь, чтобы так продолжалось. Физически мы переносим трудности хорошо, только голова, кажется, болит у всех. А вот переживем ли мы этот ужасный кошмар душевно – вот что меня заботит.

10 июня

Думаю, если ничто иное, так наша наука позволит нам продержаться эту зиму.

У Гранта есть метеорология, у Викмана – физика. У меня, конечно, моя геология, а у Тодса – его физиология. А Кларк, наш врач, будет наблюдать и заботиться о нас. Бонд помогает во всем, он уже не раз зимовал. Он отлично управляется с собаками и следит за припасами, санями и палатками. Он настоящая находка. Хотя, если сказать по правде, нам всем ужасно не хватает Хейдена. Его юмор, заразительный смех, непристойные шутки и постоянные рассказы о морской жизни очень нас забавляли. Он вдохновлял нас. В нем была сила природы. Думаю, если бы Хейден был с нами, дела шли бы гораздо лучше, потому что он нашел бы десяток способов справиться с положением.

Хотя люди не сознаются в этом, башня за пределами поля давления бесконечно тревожит их. Кроме Бонда, они все ученые, но это не избавляет их от необъяснимого суеверного страха, который внушает эта башня. Я сам это чувствую. После того как Тодс ее открыл, мы редко туда ходим. Когда стоишь и смотришь на нее, подгибаются колени и голова становится пустой. Это очень своеобразный эффект. Доктор Кларк считает это нездоровым влиянием, и я с ним согласен. Но что это такое и кто это построил? Мы не знаем. Викман уверен, что это машина. Но что за машина и сколько ей лет? Мы – и эта башня – находимся на внутреннем краю хребта Доминион, у слияния ледников Бирдмора и Милла. Вместе с несколькими другими ледниками в горах Королевы Мод они «вытекают» из сектора купола Титана восточно-антарктического ледяного покрова. С первоначального оледенения континента здесь никогда не было подлинной оттепели. Лед, из которого торчит башня, невероятно древний! Не менее двадцати миллионов лет, а возможно, и старше. Миоценовый лед! Милостивый боже!

Некоторые утверждают, что получили необъяснимый электрический заряд, когда прикладывали руки к башне. Я этого не испытывал. Не совсем. Но когда прикасаюсь к башне, у меня начинает болеть голова и ноют зубы. И я почти готов поклясться, что слышал голоса в ветре. Совершенно нелепо, конечно. Это все плод моего воображения. Но вот что я точно не вообразил, так это возраст льда. Кто – или что – построил эту башню и зачем? Я чувствую ее силу. Если это какая-то машина, то, боюсь, она жива. Лед, на котором она стоит, прозрачный. Приблизив к нему лицо, я вижу глубоко внизу разные структуры. Неотчетливо, но они там. Башня – лишь верхний отросток того, что там, внизу.