Книга Лют, страница 46 – Дженнифер Торн

– По-другому не бывает, – за моей спиной произносит Хью.

На секунду застываю, потом до меня доходит, о чем он. В День «Д» на острове всегда стоит ясная погода. Вот и славно, правда же? Чудесный денек,чтобы умереть. Подавляю желание расхохотаться. Надо прекращать так думать, даже в шутку. Вредно для здоровья. Надо же, подцепила эту заразу.

Хью неподвижно сидит на кровати, точно мраморная статуя, достаточно тяжелая, чтобы провалиться сквозь матрас, пол, нижний этаж.

Когда я, прислонясь к подоконнику, надеваю туфли, Хью, раскинув руки, вскакивает с кровати.

– Нина, остановись. Не нажимай на стекло. Недоуменно смотрю на него.

– И так весь день? Не подходить к окнам, остерегаться падающих предметов?

Во взоре Хью вспыхивает предупреждение.

– Нина, не издевайся. Я… – Отворачиваюсь и гляжу на золотой диск солнца, всходящий над морем, пока от сияния не начинает щипать в глазах. – Я не думала издеваться, я же знаю, что это… – Шиплю и прижимаю руку к груди.

Хью крепче обнимает меня за талию.

– Что такое?

– Трещина! Видишь? На окне. – Оборачиваюсь и показываю, с тошнотворной тревогой наблюдая, как она быстро расползается по стеклу. – Это ветка пробила. Ночью.

Хью уводит меня от окна на самую середину комнаты. Губы плотно сжаты, на верхней поблескивают капельки пота.

– Я забыла и просто оперлась о… Боже. Я ведь могла… – Сжимаю трясущиеся руки в кулаки и вновь их разжимаю. – Это ведь можно починить? Можно заменить стекло?

– Нет. Не сейчас. Мы идем завтракать. – Хью коротко целует меня в лоб. – Разбудим детей и съедим что-нибудь вкусненькое. Салли, скорее всего, тоже сегодня не спалось. Наверняка ей отчаянно хочется чем-то себя занять.

Он вымученно улыбается, но впервые за последние дни делает попытку изобразить беспечность. Я почему-то нахожу это очень трогательным.

– Сегодня наша годовщина, – припоминаю я. Хью издает тихий смешок. А, точно. – Продолжения в виде «С годовщиной, любимая. Счастья нам!» я так и не дожидаюсь. Произнести слово «счастье» сегодня ему не под силу. – Тебе идет это платье, – вполголоса добавляет Хью, пробегая кончиками пальцев по ткани. – Когда ты его купила? Когда мы были в Тавире?

Приподнимаюсь на цыпочки и целую мужа в холодную влажную щеку.

– Ага.

– В том магазинчике, где трещали попугаи?

– Точно! Помнишь хозяйку, помешанную на птицах?

– Как ни странно, помню. Мы тогда столько вина за ланчем выпили! – Наконец-то. Возвращение к нормальной жизни. Вспоминаем отдых, говорим о платьях. – Надевай его почаще. – Он обводит пальцем контур цветка бальзамина,потом за талию притягивает меня к себе.

В обнимку мы выходим в коридор.

– Кстати, если погода не испортится, можем сходить посмотреть на тупиков, – предлагаю я. – Чарли давно канючит…

Нет. – Рука Хью крепче обнимает мою талию. – Никаких дальних прогулок. Лучше проведем время дома. Желательно на первом этаже. Это, конечно, не гарантия, но так, по крайней мере, спокойнее. Хочу, чтобы дети чувствовали себя в безопасности, даже если… Ну, ты понимаешь.

Мне хочется кричать. Все, сейчас закричу.

– Да, конечно, – с улыбкой отвечаю я. Слышу, как внизу скребется в дверь Макс.

Шкряб-шкряб.Пауза. Шкряб-шкряб.Все-таки Салли, наверное, еще не встала. Хью открывает дверь в комнату Эммы и тихонько нараспев произносит: «Доброе утро». Когда в ответ Эмма восторженно взвизгивает: «Папочка-а-а!» – мое сердце сжимается, словно чьи-то когти сдавливают его все туже и туже.