Книга Лют, страница 48 – Дженнифер Торн

– Ну ты подумай! – кричу я, задрав голову. – Макс убежал на улицу, вот черт! Надо его…

Немного выждав, торопливо перемещаюсь в обувную кладовку. Выуживаю из сушильного шкафа толстые носки, натягиваю их на ноги, влезаю в походные ботинки, крепко завязываю шнурки. Хватаю с вешалки зеленую парку – на случай ветра. По утрам здесь холодно даже в середине лета. Проворно возвращаюсь в главный холл, по пути замечаю торчащую изза лестницы голову, и это не Хью. На меня бесстрастно взирает Чарли.

– Эй, дружочек, скажешь папе, что я пошла за Максом, ладно? Кто-то забыл закрыть дверь. – Впрямую свалить вину на Салли было бы слишком явным враньем, хотя именно на нее я и намекаю. – Я ненадолго.

– Чарли не реагирует. У меня взмокают подмышки. Ступай предупреди папу, – более твердо говорю я.

– Будь осторожна, – шепотом отзывается мой сын и убегает.

Не давая себе времени передумать, я выскальзываю за дверь. В одно мгновение.

Я снова дышу. Воздух одновременно сладок и солоноват. Ветер доносит слабый запах дыма – не такого, какой бывает от дров в горящем камине. Может, это дым от походных костров на Суннане. Или тех, что я видела на скале Иосифа. Ничего ты не видела. Забудь.

Я готова к тому, что за Максом придется тащиться до самого залива, но неожиданно замечаю его на окраине деревни: пес с энтузиазмом обнюхивает кустик морозника, очевидно, помеченный йорком миссис Тавиш на прошлой неделе. Макс видит, что я приближаюсь, но так увлечен, что не может оторваться от своего занятия и лишь морщит лоб в беспомощной, мучительной панике. Я почти неохотно беру его за ошейник, затем приседаю перед ним на корточки и глажу по спине.

– Ш-ш-ш. Все хорошо, приятель. Мы пока не идем домой.

Снова отпускаю его, и, бросив на меня взгляд, исполненный глубокого смущения, Макс трусит по мостовой главной улицы. Сегодня как-то чересчур тихо. Еще тише, чем вчера. Все будто замерло. Я иду по деревне и пытаюсь уловить звуки, которые всегда воспринимала как данность. В этом доме обычно бормочет радио – спектакли или новости, а Дженет Мерроу из соседнего коттеджа любит поговорить со своими кошками. Из-за дверей паба, даже когда он закрыт, всегда слышен шум: скрежет стульев по неровному деревянному полу, глухой стук перекатываемых пивных бочек. В деревне есть свои «жаворонки», которые с утра пораньше выводят собак или прогуливаются с тростью. Я надеваю на лицо приветливое выражение, готовая встречать прохожих тщательно отрепетированной беззаботной улыбкой и кивком, но вокруг ни души. Такое ощущение, что я неправильно понимаю смысл сегодняшнего дня и в День «Д» люди не умирают, а исчезают.

Может, я тоже умерла и просто этого не поняла. Меня убило обломившейся веткой, мое тело лежит на дороге, а то, что от меня осталось, побрело дальше, не осознав происшедшего. От дурацкой мысли по моим дурацкимрукам бегут дурацкие мурашки. Останавливаюсь, растираю плечи, глядя в темное окно одного из коттеджей на севере деревни, стоящего впритык к дороге. Занавески, белые, расшитые мелкими красными розочками, так плотно задернуты, что скорее напоминают фото, наклеенное на стекло.

Глаза постепенно привыкают, и вот я уже не вижу ничего, кроме своего прозрачного отражения. Я не ищу доказательств, я и так знаю, что не умерла, но все равно не отрываю взгляда от собственного силуэта.