Книга Лют, страница 47 – Дженнифер Торн

Ни за что не поверю в реальность Дня «Д». Это какая-то идиотская зловредная шутка. Как сказка про Санта-Клауса, только страшная. После заката мне скажут: «Все, Нина, ты теперь с нами!» – я стану одной из них, и дело с концом.

Хью идет в комнату Чарли. Поворачивает дверную ручку. Я перестаю дышать. Слышу, как сын садится в постели и сонно бормочет:

«Доброе утро», и только тогда выдыхаю.

Прошло два часа, сказал Хью. Коридор словно сузился вдвое. Зажмуриваюсь, потом широко распахиваю глаза и кричу через плечо:

– Пойду выпущу собаку!

Спустившись по лестнице, вижу Салли: в сапогах и плаще, она стоит на коврике в прихожей и гладит Макса по задранной голове. Заметив меня, она медленно шумно вдыхает, после смущенно качает головой. Она явно на нервах.

– Только вернулась из деревни, – сообщает она.

– Ясно. – Мы глядим друг на друга дольше обычного, я отвожу глаза первой. – Все в порядке?

– Пока ни одного, – отвечает она.

Нет, это не нормальный разговор. И не нормальное место. Улыбаюсь – а что, черт побери, мне остается?

– Вот и славно.

По выражению лица Салли не скажешь, что она со мной согласна.

– Что приготовить на завтрак? – осведомляется она.

– Лучше спросите Хью. – Разворачиваюсь, беру Макса за ошейник и веду к боковой двери, выходящей в ту часть сада, которая обнесена высоким забором, – Максов тюремный дворик. – Я, пожалуй, выйду ненадолго, навещу Джо, а то вчера не застала ее дома.

– Нет, Нина, милорд предпочел бы,чтобы сегодня вы оставались дома.

Проходит целая секунда, прежде чем я оборачиваюсь и смотрю на Салли. Впервые за семь лет меня коробит обращение по имени. Он – милорд, а я сегодня просто Нина. Типа, если у него титул, то он здесь главный и может своим приказом посадить меня под домашний арест, как Макса, который по двадцать раз на дню просится на улицу, а его снова и снова выводят в огороженный двор и не выпускают на волю.

Салли, должно быть, увидела, что я закипаю. Моргнув, она продолжает уже мягче:

– Это всего на один день. Вы поймете, когда…

– Когда День «Д» закончится. Да-да.

Мой тон резок, однако Салли я, кажется, усмирила. Стуча каблуками, она уходит на кухню, а я смотрю в широко распахнутые глаза Макса, как всегда, полные обманутой надежды. Я знаю, чего он хочет. Наш пес хочет удрать отсюда и стрелой помчаться на каменистый пляж, чтобы всласть погонять охраняемую колонию тупиков, – именно так он и делает всякий раз, оказавшись на свободе, с тех самых пор, как мы привезли его сюда щенком.

– Тс-с-с, – шепчу я и бесшумно возвращаюсь к парадной двери, к свободе. – Никому не говори.

Макс трусит рядом, прижимаясь головой к моему бедру. Приоткрываю дверь, оцениваю обстановку. Макс переступает с лапы на лапу, нетерпеливо поскуливает, виляет хвостом. Я сдаюсь. Делаю шаг в сторону, чтобы он мог пролезть в щель. Пес нерешительно оглядывается на меня. В его глазах сожаление. Даже Макс считает, что это плохая идея. Тянусь к ошейнику, чтобы оттащить пса от двери, но не успеваю взяться за него: долей секунды раньше с подъездной дорожки вспархивает жирный лесной голубь, и все, я опоздала, Макс пулей уносится прочь.

Мне слышен топот детских ножек по деревянному полу наверху. Слышен бодрый голос Хью, притворяющегося, что сегодня у нас в семье еще одно обычное счастливое утро. Так ведь и есть!