Книга Лют, страница 73 – Дженнифер Торн

Чарли опускает взгляд на мокрое пятно вокруг ширинки, и его лицо сморщивается. На его глазах произошла страшная трагедия, а расплакался он от стыда. Ох, сыночек мой.

– Все хорошо. – Целую его в макушку, вдыхаю запах. – Я с тобой.

Мы уходим на поиски еды и чистой сухой одежды. Мне не посебе: держаться как ни в чем не бывало и даже думать о еде при таких обстоятельствах – просто военное преступление, – но моя обязанность – максимально оградить детей от волнений, по большому счету это моя единственная работа.

А еще мой долг – защищать их. Убедившись, что в кухне им ничего не угрожает – Салли заверяет меня, что все острые углы и твердые поверхности под контролем, – я обхожу дом, убаюкивая тревогу движением, размеренным и осмотрительным, и стараюсь дышать ровнее, повторяя, как мантру: «Черт, черт, черт».

Первый этаж: туалет с умывальником. Пол сухой, риска поскользнуться нет. Заглядываю под раковину – все чистящие средства исчезли. Видимо, Салли их уже спрятала. Круглые резные арки сегодня кажутся мне чересчур низкими. Кто-нибудь может расшибить о них лоб – хорошо хоть, не дети.

Двери в оранжерею уже заперты, но я все равно загораживаю их стулом. В помещение, застекленное сверху донизу, мы сегодня ни ногой.

Второй этаж: убираю с дороги все, обо что можно споткнуться. Снимаю со стены большую картину с изображением лошади – она всегда висела криво. Дети играют под ней, и если она упадет… Обезопасить телевизор, сервант и полки с детскими книгами никак не получится. Стою на лестнице и дышу, дышу, дышу.

Комната, где хранится обувь и всякое снаряжение. Ружья. Господи, сколько еще всего. Суетиться нельзя, но я почти бегу на другой конец дома и в спешке чуть не налетаю на спящего Макса. Когда я открываю обувную кладовку, он вскакивает и начинает радостно носиться вокруг меня, решив, что мы идем на прогулку. Не обращая на него внимания, осматриваю стеллажи – все инструменты, валявшиеся на полках, убраны. Старые дробовики, как и раньше, закреплены на своих стойках. Полагаю, насчет них можно не волноваться: когда я только переехала сюда, то полушутя поинтересовалась у Хью насчет стрельбы по тарелочкам, и он сказал, что в ружьях нет пуль еще с тех пор, как он был подростком. Тем не менее у него есть патроны к револьверу «Энфилд № 2», привезенному одним из Тредуэев со Второй мировой. Кто-то из школьных друзей Хью преподнес ему коробочку с патронами на свадьбу. Я еще тогда сочла этот презент странным и зловещим, что уж говорить про сейчас. Наверняка даритель при этом отпустил шутку насчет Дня «Д» – так, как мог пошутить только чужак, не островитянин. Скептик.Ладно, неважно. «Энфилд» тоже куда-то убрали.

Стараниями Хью и Салли этот особняк полностью безопасен, хотя и очень стар – этакий монстр Франкенштейна среди домов. Не знаю, что обрушится раньше: то крыло, что медленно оседает в островную землю на протяжении тысячи лет, или пристройки, возведенные век назад. Теперь угроза исходит от всего и вся.

Подтянув колени к груди, я сижу на полу в тамбуре перед обувной кладовкой и сопротивляюсь попыткам Макса меня облизать, но терпение мое иссякает. Опираюсь на его спину, встаю и выхожу из заляпанной грязью кладовки без него. Он подпрыгивает у окошка и печально глядит на меня через стекло, но сейчас я не могу его выпустить: присматривать за ним нет возможности.