Книга Лют, страница 95 – Дженнифер Торн

– Представляю. – Я встаю рядом с Джо и тоже прислоняюсь к калитке. – Чувствую себя паршиво.

Под тяжестью моего веса калитка чуть проседает. Отслоняюсь, вытаскиваю из ладоней занозы.

– Только не вздумай его жалеть, что бы ни решила. Меньше всего ему нужна твоя жалость. – Джо вздыхает. – Может, хоть теперь он перестанет так сильно казниться. Это его просто убивало – он ведь считал, что предает Джулию, предает Хью.

– Он не делал ничего дурного. Ни разу.

И не сделает. – Джо пристально смотрит на меня – хочет, чтобы я ее услышала. Но обычно люди не стремятся так настойчиво убедить тебя в том, в чем уверены сами. Возможно, Джо думает, что спасает меня от самой себя. – Есть границы, которые он не переступит. Можешь мне поверить, в прошлой жизни он вполне мог быть настоящим рыцарем Грааля, чистым как лилия.

Не сдержавшись, фыркаю.

– Мэтью Клер – лилия!

– Как бы ты его описала? – Джо вопросительно изгибает бровь, но сама же продолжает: – У вас много общего, между прочим. Ты тоже лучишься невинностью.

– Господи помилуй! Джо улыбается шире.

– Звучит хуже, чем на самом деле.

– То есть я выгляжу безмозглой идиоткой.

– Нет. «В тихом омуте» – скорее, так. И если я это говорю, то только с завистью. Мало кому из женщин на четвертом десятке удается сохранить милое невинное личико.

– Спасибо увлажняющему крему, которым я запаслась перед войной. – Я смеюсь.

Джо шутливо шлепает меня по руке.

– Тут другое. Ты… как бы это выразиться? Чуткая. Дуешь на воду, ступаешь осторожно.

Выходит, заметила. Джо права, причем в самом буквальном смысле – я даже на улитку боюсь наступить, – и тем не менее внутри у меня все сжимаетсяот стыда.

– Так ведь было не всегда, верно?

– Убийца.Не всегда. – Бросаю на Джо притворно сердитый взгляд, хватаясь за возможность сменить тему. – А ты еще и каламбуришь.

– Тредуэй. Дуешь. Тьфу ты! – Брови Джо взлетают. – Нет-нет, честное слово. Ты часто слышишь от меня каламбуры?

– Увы, крайне редко.

– В общем, ты поняла, о чем я. В тебе есть какая-то углубленность в себя.

– Нет, я… – Срываю веточку розмарина, растираю в пальцах. – Отчасти ты права. Я стараюсь не поднимать волн. – Стоит ли признаваться в этом? А почему бы и нет, черт побери? – Понимаешь, дело скорее не в невинности, а в моем постоянном чувстве вины. Да и бог с ним, я рада, что на острове меня видят такой, как ты описала.

– Хочешь сказать, в Америке ты совершила что-то ужасное? – Джо прищуривается. – Пнула щеночка? Ограбила банк?

– Не угадала. Когда я готовилась к защите диплома, у меня была интрижка с научным руководителем. Женатым.

Вот так просто. Вся правда в двух предложениях. Забавный анекдот, а не страшная тайна, которую я хранила в сердце десять лет.

– Ого. – Джо удивлена, и я ее понимаю.

Я никому в этом не признавалась, даже Хью. Особенно Хью. А сейчас сняла «запрет на публикацию» – и ничего, земля подо мной не разверзлась.

Откидываю волосы назад, заплетаю косичку.

– Само собой, это была ошибка. Разразился публичный скандал, а вместе с интрижкой закончилась и моя научная карьера. Так что да, теперь я дую на воду. Я была глупой, легкомысленной и безответственной. Но то – в молодости, а теперь с этим покончено.

Из пустой кормушки на меня смотрит иволга. Надо сказать Джону. Нет. Джон мертв. Выпускаю из рук пряди волос, коса расплетается сама собой. Птичка улетает.