Книга Кто не спрятался…, страница 114 – Джек Кетчам

Мне в голову пришла мысль, что в армии он сможет разобраться в себе, упорядочить свою жизнь, понимаешь? Со мной это сработало. И, быть может, к тому времени он уже хотел убраться подальше из дома, поскольку в кои-то веки послушал меня и сделал так, как я сказал. Он пошел в ВМС. Девять месяцев спустя его списали в соответствии с восьмым параграфом. Знаешь, о чем речь?

Она кивнула.

— Психически неуравновешенный.

— По-моему, они используют слово «непригодный». Как бы там ни было, я совершил ошибку и принял его обратно. Полагаю, мы оба знали, что это неправильно. Но мальчик действительнобыл непригодным. Если поразмыслить, что он мог сделать в мире, кеммог стать, ничего не придумаешь. Некоторое время он подрабатывал тут и там, устроился на заправочную станцию на двести втором шоссе, был уволен за кражу запчастей для своего старого «бьюика», в которой так и не сознался. Мы думаем, что как-то ночью он проник в дом Тома Хардина. Доказательств не было. Но дом ограбили, а у Билли внезапно появились деньги. Он сказал, что выиграл их в карты. Я ему не поверил.

— Господи. Ужасно. Как ты с этим справлялся?

— Я? Плохо. Черт побери, да я бы давно вышвырнул его из дома, если бы не Мэри. Он был нашим первенцем, и она не могла так поступить. Но тогда в этом доме больше кричали, чем говорили. Хотя на Билли это не действовало. Он просто врал тебе в лицо, глядя в глаза. Словно сам верил в свое вранье, и, полагаю, в половине случаев так и было.

Я думаю, к тому времени он уже по большей части жил в выдуманном мире. Он связался с местной девушкой, Кэти Ли Штуц, такой же безумной, как и он сам. Они ездили в Портленд и привозили кучу книг по черной магии, оккультизму и тому подобному. Носили на шее цепи, жгли черные свечи в его комнате. Не знаю, откуда они брали на это деньги. Он не работал. Позже Том Бриджуотер сказал мне, что, по слухам, она занималась проституцией в Портленде. Звучало правдоподобно.

Но благодаря девице Штуц Билли хотя бы не торчал здесь все время. В основном он жил у нее. Однажды вечером я пришел, а они сидят в центре большого белого круга, который нарисовали мелом на полу гостиной. Я велел им заняться ерундой где-нибудь в другом месте, и они подчинились. Так что в доме хотя бы на время воцарились мир и покой. Хочешь стакан воды?

— Я тебе принесу.

— Нет, я сам.

Он поднялся и пошел голый на кухню, немного удивляясь тому, что не смущается ее присутствия, думая, что почти чувствует кожей прохладу льющегося в окно лунного света, окрашивающего стены синим, придающего теням темный прохладный оттенок. Он наполнил стакан водой из крана, отпил немного, вновь наполнил и отнес в спальню. Она сидела на прежнем месте. Его трусы лежали рядом с ней на кровати. Она протянула руку к стакану. Он отдал его ей. Натянул трусы и смотрел, как она пьет. Она улыбнулась и вернула ему стакан, коснувшись своими пальцами его большого пальца.

— Тебе скоро нужно назад? — спросил он.

— Скоро. Но не сейчас.

— Не пойми меня неправильно. Господь свидетель, я не жалуюсь. Но что ты здесь делаешь, Кэрри? С таким человеком, как я?

— Хочешь сказать, с таким старымчеловеком, как ты. С человеком, который мне в отцы годится.

— Если не сказать больше.

— Когда могла бы быть с человеком намного моложе. С кем захочу, так?