Книга Кто не спрятался…, страница 90 – Джек Кетчам

— Дробовик по-прежнему у тебя.

— Именно. Дробовик по-прежнему у меня.

Парень посмотрел на пса и снова принялся смеяться.

— Вот дерьмо! А имечко-то оказалось верным!— крикнул он.

Мгновение спустя толстый мальчика тоже засмеялся, качая головой, словно его приятель сошел с ума. Наконец усмехнулся даже паренек в желтом, хотя его смех дрожал и казался вымученным.

Это твоя вторая ошибка за сегодня, сынок, подумал старик. Первой было прийти сюда вместе с ними.

Он слышал их улюлюканье и смех, доносившиеся из-за холма, даже когда сами они скрылись из виду.

Убедившись, что они не вернутся, он наклонился, подобрал гильзу и спрятал в карман.

Затем подошел к псу.

Старик долго смотрел на него и думал. Потом снял рубашку, положил на изувеченную голову пса, поднял ее и укутал. Провел рукой по спине и теплым бокам. Рука, за которой пес всегда следил с таким вниманием и любопытством, стала красной.

Мальчишка посмеялся над этим.

Пес был подарком от Мэри на его пятьдесят третий день рождения.

Он был хорошим псом. Чертовски хорошим. Его тело еще не остыло.

Старик поднялся, закрыл и запер коробку для рыболовных снастей, собрал удочку и вместе с холодильником отнес туда, где лежал пес. Обвязал рукава рубашки вокруг шеи пса, чтобы не капала кровь, поднял пса и подхватил одной рукой. В другую взял удочку, холодильник и коробку для снастей и зашагал по тропе.

Пес стал очень тяжелым.

Старику пришлось дважды останавливаться, чтобы передохнуть, но он не выпускал пса, просто садился на край тропы, клал на землю холодильник и рыболовные снасти и перемещал вес пса таким образом, чтобы тот лежал у него на коленях, обнимая его, вдыхая знакомый запах шерсти и непривычный — крови, пока отдыхал.

Остановившись во второй раз, старик наконец заплакал — от чувства утраты, вспоминая долгое, чудесное прошлое, что они с псом провели вместе, — и ударил кулаком по скудной земле, которая привела их сюда.

Потом он пошел дальше.

Старик, которого звали Эвери Аллан Ладлоу, подъехал к дому на холме и подумал, что в одном мальчишка был прав.

У него мало что имелось.

У него был магазин, и дом, и два клочка земли, на которых стояли эти здания, — вот, в сущности, и все.

Дому было больше ста лет, когда они с Мэри купили его в 1970-м вместе с полутора акрами земли за двадцать тысяч долларов. Цена была такой низкой, потому что во время дождя крыша протекала в двенадцати местах, и вода сквозь пол чердака, на котором гнездились десятки летучих мышей, просачивалась в кухню, три маленькие спальни и гостиную на первом этаже, где обитала внушительная популяция мышей. Но старику нравились вручную обтесанные потолочные балки и огромная кухня, построенная в старинном стиле, так, что стоявшая в центре пузатая печь была средоточием жизни в доме. И Мэри тоже это нравилось. За год он починил крышу и потолки, и ни дождь, ни летучие мыши больше не могли проникнуть внутрь. Кот по имени Адам, давно покинувший этот мир, помог разобраться с домовыми мышами.

Полтора акра земли спускались с холма полем золотарника, которое при жизни Мэри было ухоженной лужайкой, к небольшому ручью. Сзади был дровяной сарай и венчавший холм могучий дуб, заросли ежевики, где иногда по ночам старик видел оленей, и непролазная чащоба, принадлежавшая кому-то другому. Соседний участок земли так и не расчистили — и, быть может, никогда не расчистят при жизни старика. Он принадлежал юристу из Нью-Йорка, который купил семь акров земли, чтобы построить летнюю резиденцию, а потом утратил к ней интерес. Налоги были низкими, а земля ценилась. Юрист сохранил ее, но не собирался использовать.