Онлайн книга «Мертвый сезон. Мертвая река»
|
Они уволакивали ее от Дэвида, делали все, чтобы он не смог больше видеть ее. Значит, и ей не суждено больше увидеть все то, что они вытворяют с ним. А кроме того… «Мелисса! Где Мелисса? Где Клэр, Люк и Мелисса… и тот мужчина с топором?!» Женщина была вся испещрена шрамами, страшными шрамами, и к тому же казалась гораздо выше любой среднестатистической человеческой особи женского пола. Женщина, собственно, оказалась первойособью женского пола, припершей ее к раковине, атакующей острым ножом. Распахнувшись, халат Эми оставил ее полностью обнаженной перед врагом – не считать же эти две тряпочки, лифчик и трусы, за полноценную одежду? В руке женщины появились ремни, кожаные ремни, и с угрюмым выражением лица она принялась обматывать ими запястья Эми, крепко обвязывать, до глубоко болезненного врезания в кожу. Потом дети отпустили ее. Женщина резко развернула пленницу, отчего край мойки врезался ей уже в живот, и принялась привязывать концы ремней – правый, а за ним и левый, – к выступавшим над раковиной кранам с горячей и холодной водой. Дети же тем временем резко отдернули ноги Эми назад, так что край мойки впился в нее уже где-то под грудью. Все ее тело теперь опиралось только на упирающиеся в мойку ребра и привязанные к кранам руки. Ноги пола не касались – дети развели их по сторонам и привязали к ножкам стоявшего позади нее кухонного стола. Эми кричала, вопила, извивалась, дергала ремни и неожиданно почувствовала, как ей в рот засовывают кляп, а поверх – наматывают широкую изоляционную ленту, накрепко стянувшую губы. Вот и сказочке конец. Тут бы хоть воздуха глотнуть – куда уж кричать. Затем она неожиданно услышала доносящиеся откуда-то сверху гулкие звуки ударов и, сразу поняв, куда именно удалился тот мужчина с топором, заплакала. Мелисса. Ее младенец. Клэр. Ее подруга Клэр… вот же она, обнимает ее, Эми, рыдающую по Дэнни, ее первому настоящему возлюбленному, и обе сидят в студенческом общежитии. Обнимает мягко, но в то же время крепко, и сама заливается слезами, и чувствует, что сердце ее вот-вот разорвется… И Дэвид. О бог мой, Дэвид. Только бы не расплакаться с этим кляпом. Это же верная смерть от нехватки воздуха. Она по-прежнему различала его болезненные стоны, потом услышала донесшийся сверху очередной глухой удар и звук падения чего-то тяжелого. На девочке была какая-то странная кожа, она уже давно это приметила – но только сейчас до нее дошло, что это за шкура, с кого она снята. С человека. Она увидела желтоватые груди с чуть более темными потрескавшимися сосками. Девочка улыбнулась ей, показав грязно-желтые зубы, и поставила в раковину алюминиевую кастрюлю – новехонькую, ее Эми купила специально для варки омаров. Поставила, а потом еще и подровняла. Чтобы та встала как раз под ее горлом. * * * Даже накрепко заперев за собой дверь, Клэр прекрасно понимала, что долго эта преграда не простоит. До нее доносились вопли Дэвида, повторяемые Эми слова «нет, нет», а потом и ее рыдания. Мелисса плакала. И тем самым указывала им путь прямо к комнате, где все собрались. Люк, с бескровным от ужаса лицом, стоял в полной неподвижности и молча смотрел на мать. Видимо, вчитывался в ее страх. «Что происходит? Что нам делать?» – Подержи Мелиссу, – сказала Клэр и передала младенца ему на руки. Ребенок на какое-то мгновение затих, но затем заплакал снова. |