Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 17 – Артур Гедеон

Два старика – величественный и рыцарственный и маленький и подвижный гном – цепко всматривались друг в друга.

– Значит, Антон Антонович? – усмехнулся Рудин.

– Так-так-так, – пропел Долгополов. – Дайте-ка я на вас посмотрю в профиль и анфас. – Он оглядел хозяина дома со всех сторон. – То-то я смотрю, что мне знакомо это лицо. Неужели такое может быть? Это же вы, ну, говорите, что это вы!

– Это я, мой друг, это я.

– Он! – воскликнул Долгополов. – Это он! Крымов – это он!

– Кто – он? – переспросила ничего не понимавшая Зоя.

Но и Андрей был в растерянности. Последние двое суток Антон Антонович только и бормотал как в бреду: «Я помню его лицо! Я знаю его, но откуда, откуда?!» И вдруг – такие откровения!

– Да кто он, Антон Антонович?

– Вы им ничего не сказали, правда? – мрачно рассмеялся Рудин. – Пожалели их психику, да?

Но Долгополов не слышал ни своих спутников, ни даже хозяина дома. Только самого себя, что, в сущности, было не ново.

– Но почему старик, а? Ладно – я! Но вы же всегда выглядели лет на сорок пять, ваше сиятельство? Как будто таким и родились!

– Ваше сиятельство? – прошептала Зоя и поймала взгляд Крымова, но тот лишь пожал плечами, говоря ей тем, что для него это такой же сюрприз.

– А вы не изменились, как были старым грибом, так им и остались, месье де Шампиньон, – весело и с вызовом изрек Рудин, – «мой дорогой эскулап», как вас называл наш славный король.

Крымов нахмурился:

– А почему он вас называет этим цирковым именем? Месье Шампиньон? А еще «дорогой эскулап»? Стоп, а я знаю, почему. Так в Серебряном шаре иллюзиониста Кристофера Варшавски король Людовик Пятнадцатый называл своего лекаря – Шампиньон. Но то, что вы, Антон Антонович, живете хрен знает сколько, это мне ясно давно. Не бойтесь, Зоя, и не делайте большие глаза, это так, и здесь никто не сошел с ума. Вы, Антон Антонович, чудо природы. – Детектив перевел внимание на хозяина дома. – Но кто тогда этот человек и почему он был знаком с вами?

Зоя только хлопала глазами в потекшей туши и слова сказать не могла. Одного человека она знала почти всю жизнь, других – несколько часов и уже успела с ними подружиться, но вот они-то друг друга, по крайней мере два старика, знали, как видно, очень давно. Прямо-таки…

– Но Людовик Пятнадцатый Счастливый жил в восемнадцатом веке, – произнесла молодая женщина. – Я ничего не путаю? Вы о нем говорите?

– О нем, милая, – кивнул Рудин.

– О нем, деточка, о нем, – подтвердил Антон Антонович, – о страшном развратнике, обжоре и бездельнике, каких свет до него не видывал. Знаете, сколько раз я лечил его от гонореи? Гм-гм, – откашлялся в кулак бодрый старик. – Много!

– Вот почему вы занимались эликсиром бессмертия, – глядя на своего воспитателя и старого друга, догадалась Зоя. – Кто же тогда вы, Лев Денисович? – осторожно спросила она. – Виктора, брата моего, уже нет, представьтесь хотя бы мне.

– Ну назовите им свое имя, – потребовал Долгополов у хозяина дома. – Слабо?

– А может быть, вы? Как вас там теперь, Антон Антонович?

Но Долгополов только покачал головой:

– Да уж нет, называйтесь сами, ваше сиятельство. Или страшно? Боитесь девушку с ума свести?

– Если и страшно, то совсем немного, – кивнул хозяин дома. – А девушка выдержит, она сильная, я ее с юности знаю. И все же, – устремляя взгляд на Зою, он покачал головой, – как неловко и глупо, милая…