Книга О чем смеется Персефона, страница 122 – Йана Бориз

Остаток зимы Ким и Ярослава провальсировали под праздничного Штрауса или даже Мендельсона. Чумковы отказались от установленного веками сватовства под предлогом его старомодности. Славские полюбили Кима, называли не иначе как нашим женихом. Влада подарила будущей невестке тонкую серебряную цепочку из собственной шкатулочки. Сам Ким с зарплаты купил серебряное колечко и собрал друзей на пирушку по поводу помолвки.

В самой прекрасной в мире столице воцарилась новая весна. Серо-коричневые прохожие превратились в пестрых, бело-красных или сине-желтых, постройнели и сразу же повеселели, начали подпевать ветру косами и чубами. Зелень припрятала фасадные неудачи домов и хлюпавшие сыростью прямоугольники клумб. Весна выставила на тротуары лотки с лимонадом и мороженым, высадила на лавочки сторожевые посты из пенсионеров, нарядила Москву в душистые лепестки и несбыточные мечты.

Ким прошел военкоматовскую медкомиссию, надел форму и в мае отправился служить с толпой таких же бритых и веселых новобранцев. Он долго целовал заплаканные глаза, чудесно напоминавшие спелые финики, обещал вернуться отличником и сразу помчаться в ЗАГС. Ярослава вместе с другими невестами махала с перрона платком и обещала ежедневно писать. Сначала так и было.

А через полгода она узнала от потускневшей, унылой Тамилы Ипполитовны, что он женился.

У Бреста, маленького, почти целиком еврейского городка на границе с Польшей, удивительная история. Он так часто менял подданство, что сам запутался. Трудно упомнить, кто пришел первым: Ярослав Мудрый или Болеслав Храбрый, но они перетягивали мыс между Бугом и Мухавцом, как канат на сельских гульбищах, где мерились силой удалые витязи. После на ристалище пожаловали новые персонажи, среди них Конрад Мазовецкий и Данила Галицкий, не обошлось и без тевтонских рыцарей, коих прогнали польский Ягайло и литовский Витовт. Ордынцы тоже угостились на землях Берестия, в частности крымский хан Менгли-Гирей. И еще многие и многие поколения Сигизмундовичей и Рюриковичей поливали кровью сей лакомый кусочек земли. Во время Северной войны сюда, на территорию тогдашней Речи Посполитой, снова зашла русская армия, но уже на следующий год шведы выгнали Петра Первого, шумно и разорительно заняли Брест-Литовский, и после них еще целых сто лет не утихали войны, голод, эпидемии, город разрушался, жители разбегались, если попросту не вымирали. Однако старая цитадель угнездилась на очень выгодном месте, поэтому поселение снова стало расти, превратилось в главный речной порт на Западном Буге, обзавелось суконной фабрикой и винокуренным заводом, лавками и синагогами. Под самый конец правления Екатерины Великой Брест снова заграбастала Российская империя.

Век девятнадцатый не улыбался городку, а скалился на него: опустошительные пожары, польские грабежи, бессчетные войны. Здесь, на опорном пункте западной границы империи, требовалась могучая крепость, и ее даже начали строить, но замыслу помешал Наполеон. В битвах Отечественной войны двенадцатого года генерал Тормасов и генерал-майор Щербатов покрыли себя беспримерной воинской славой, заставив французов покинуть брестскую землю. По окончании войны власти все же решили достроить крепость, и ее фортификации практически уничтожили прежний, просуществовавший более половины тысячелетия город с ратушей и замком, сосновыми срубами и остатками древнего детинца. Зато теперь у берестян появился герб: составленные кругом серебряные щиты, над ними крепостной штандарт с двуглавым орлом, а поверху прохаживается огромный зубр – геральдический знак Гродненской губернии. Под крылом огромной империи народ наконец получил передышку от бесконечных набегов, но их уездный городок был только бледной копией того цветущего, тороватого и хвастливого мяста Речи Посполитой, что некогда раскинулся в междуречье Мухавца и Буга.