Книга Гримуар Скверны, страница 108 – Таша Вальдар

Лицо Сайласа исказилось на мгновение — по нему пробежала тень ярости, быстро подавленной, но замеченной. Затем его черты снова стали гладкими и холодными, как отполированный лёд.

— Бывают факторы полезные, — его голос стал тише, шепелявее и оттого в тысячу раз опаснее, — а бывают... шум. Помехи, которые загрязняют чистый сигнал. Не забывай, кто дал тебе твою остроту, Мэйра. Кто выковал тебя в том же огне, что и меня.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь, его плащ развевался за ним как тёмное знамя.

Мэйра осталась стоять на секунду дольше. Она перевела свой ледяной взгляд на Алису, и в её глубине мелькнуло нечто неуловимое — не дружба, не союз, а намёк. Признание равного интеллекта, стоящего по другую сторону баррикады.

— Вы внесли новый элемент в игру, — произнесла она, обводя взглядом их обоих. — Непредсказуемый. Интересно, как долго он продержится. — И, не добавив больше ни слова, она так же бесшумно растворилась в сгущающихся сумерках лагеря.

Марк и Алиса остались одни у безмолвного фонтана. Воздух звенел от невысказанных угроз и трещин, проступивших в, казалось бы, монолитной стене власти Сайласа.

— В его собственном стане появилась трещина, — тихо констатировала Алиса, её ум уже анализировал последствия. — Мэйра — не солдат. Она тактик. И она увидела альтернативу.

— И он её заметил, — так же тихо, почти инстинктивно понизив голос, ответил Марк. — Для него раскол — смерть. Его сила в единстве стаи, в слепой вере. Сомнение для него — яд. Он её не простит.

Исчезновение Сайласа стало не раной, а хирургическим разрезом, вскрывшим гнойник. Его паства, лишенная пророка, не распалась — она обратилась внутрь себя, как раковая клетка, выжидая и накапливая яд. Раскол был повсюду: в столовой сторонники Горна и приверженцы «новой веры» сидели по разные стороны, в молчании доедая свои пайки. Шепотки в темных углах тоннелей стали громче: «Горн ведёт нас к медленной смерти», «Сайлас видел истину», «Почему мы должны бояться силы, которая дана нам?». Десятки людей, отчаявшихся и озлобленных, открыто собирали вещи, готовясь уйти к Старому Институту, к своему пророку. Воздух стал густым от страха, предательства и тлеющего бунта. Это был уже не улей, а разоренное гнездо, где обезумевшие насекомые готовились к последней битве.

На этом фоне всеобщего распада напряжение достигло точки кипения. Раскол проходил не по линиям баррикад, а по глазам людей: в одних читалась слепая вера в силу Сайласа, в других — отчаянная преданность порядку Горна, а третьи — самые опасные — смотрели на Марка и Алису с тлеющим угольком надежды, видя в них призрачный третий путь.

Сайлас действовал быстро и безжалостно. Двое бойцов, осмелившихся в столовой открыто заступиться за «новый подход» и призвать к диалогу, были найдены изуродованными недалеко от лагеря. Официально — нападение тварей. Но характер ран — медленные, ритуальные порезы, и зловещая аккуратность, с которой были разложены их личные вещи, кричали об одном — это было послание, вырезанное на плоти. Предупреждение всем, кто сомневается в новой вере.

Горн, выглядевший за последние дни постаревшим на десятилетие, вызвал их к себе глубокой ночью.

— Он концентрирует силы у Старого Института, — его шёпот был похож на скрежет камня. — Данные из ваших архивов... скорее всего там эпицентр. Колыбель «Теты». Если он найдёт там то, что ищет...