Книга Гримуар Скверны, страница 107 – Таша Вальдар

— Поздравляю, — начал он, его голос был ровным, бархатным, но в нём чувствовалась стальная, пружинистая готовность. — Вы доказали, что можете быть эффективны. Дисциплинированны. Даже... изобретательны. Но эффективны для чего? — Он сделал театральную паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. — Для того, чтобы этот лагерь, эта жалкая пародия на прошлое, дышал чуть дольше?Чтобы отсрочить неизбежное, подкладывая новые камешки под плотину, которую всё равно снесёт?

— У тебя, выходит, есть рецепт этого «неизбежного»? — холодно, с ледяной вежливостью спросила Алиса, её взгляд был направлен на него, как прицел.

— Есть, — его глаза вспыхнули тем самым внутренним светом, о котором говорил Горн — светом фанатичной уверенности. — Прекратить цепляться за призраки. Вы же видели, на что способен этот мир. Вы были в его чреве. Вы видели, как он дышит, как он растёт, как он реагирует! Скверна — это не яд. Это — очищение. Естественный, безжалостный и прекрасный в своей чистоте отбор. Я не просто выживаю в ней. Я стал её голосом. Её волей. Я научился слушать её шёпот и понимать её песнь. И я могу не просто выживать. Я могу заставить её служить мне. А через меня — и тем, кто окажется достаточно силён, чтобы последовать.

Он сделал паузу, давая своим словам, как яду, просочиться в сознание.

— Присоединяйтесь. Хватит цепляться за обломки рухнувшего мира. Давайте строить новое. Сильное. Жестокое. Реальное. Здесь и сейчас. Мы будем не жертвами в чужой игре. Мы будем хозяевами. Игроками. Творцами.

Это было не предложение. Это был ультиматум. Испытание.

Марк шагнул вперёд, его тень накрыла Сайласа. В его позе не было прежней слепой агрессии, лишь непоколебимая твердь.

— Мы видели, к чему ведёт твой путь, Сайлас. Стать частью боли, принять её как единственную реальность — не значит стать сильным. Это значит перестать быть человеком. Это значит сдаться.

Сайлас рассмеялся, но в его смехе не было ни капли радости или веселья — лишь ледяное, бездонное презрение.

— «Быть человеком»? — он растянул слова, словно пробуя их на вкус и находя его отвратительным. — Ты до сих пор веришь в эти детские сказки? В мораль? В сострадание? Человечность — это слабость, Мракос. Болезнь, от которой этот мир нас исцеляет. Твоя истинная суть — это гнев. Чистый, неразбавленный. И что же ты делаешь? Ты учишься его запирать в клетку, надевать на него намордник. Зачем? Чтобы стать таким же бледным, выцветшим и слабым, как они? — он резким, отрывистым жестом, полным презрения, кивнул в сторону бараков, где царил порядок Горна.

И тут случилось неожиданное. Мэйра, до этого стоявшая в двух шагах словно каменная стела, вдруг заговорила, обращаясь к Сайласу,но её холодный, лишённый эмоций взгляд был прикован к Алисе и Марку:

— Они выжили там, где должны были умереть. Они не подчинились системе, как ты. Но они и не сломались, как слабые. Они нашли... другой путь. Третий. Неподконтрольный ни тебе, ни Горну. Его нельзя игнорировать. Он меняет уравнение.

Её слова, ровные, безоценочные и оттого ещё более весомые, прозвучали как гром среди ясного неба. Это не была поддержка или переход на их сторону. Это была сухая, тактическая констатация нового, непредвиденного фактора на игровом поле, который она, как аналитик и стратег, не могла не отметить.