Книга Гримуар Скверны, страница 114 – Таша Вальдар

— Ритуал достиг критической точки перед срывом, — голос Мэйры вернул её к реальности. — Резонансная воронка сформирована. «Певец»... пробудился. Неполностью, но его внимание теперь приковано к Сайласу. Он бежал не просто прятаться. Он бежал к источнику, ведомый самой Скверной.

Марк помог Алисе подняться на ноги. Её лицо было бледным, но в глазах — знакомая, отточенная сталь решимости.

— Старый Институт. Данные указывали, что там находится первичный нейро-интерфейс. Если Сайлас доберётся туда, имея такой «прямой канал»...

— Ему не понадобится артефакт, — закончил Марк, и по его спине пробежал ледяной холод. — Он сам стал ключом. На этот раз у него будет не просто сила, а прямое внимание «Певца» и ярость загнанного в угол зверя, который теряет всё.

Они вышли из часовни. Лагерь встретил их настороженно. Весть об их возвращении и бегстве Сайласа висела в воздухе, но не было ни ликования, ни надежды. Было лишь ожидание. Предчувствие последнего акта.

Горн ждал их у входа в свой штаб. Он выглядел так, будто на его плечи взгромоздили всю тяжесть этого мира.

— Он ушёл вглубь Чрева с двумя десятками самых фанатичных, — сообщил он без предисловий, его голос был глухим. — И забрал кристаллы-накопители. Он не просто бежит. Он готовится к финальному аккорду.

— Мы знаем, — сказала Алиса. — Мы идём за ним.

Горн смотрел на них, и в его потухших глазах читалась не просто усталость, а нечто похожее на горькую жалость.

— Зачем? Вы остановили его здесь. Мы можем укрепиться, переждать...

— Нет, — перебил Марк. Его голос был низким и не оставлял места для сомнений. — Не можем. Пока он жив и связан с «Певцом», мы все — в прицеле. Он как раковая опухоль, метастазировавшая в саму реальность. Если её не вырезать, она убьёт носителя.

— Это миссия смертников, — тихо, но отчётливо сказал Горн.

— Это необходимость, — парировала Алиса. «Он не понимает. Сайлас не просто хочет власти. Он хочет сделать боль абсолютом. Он хочет переписать определение жизни, вычеркнув из него всё, кроме страдания. Мы боремся не за выживание, а за саму душу этого места, какую бы уродливую она ни имела». — Его ритуал создал резонансный контур. «Тета» сейчас нестабильна, как перегруженный процессор. Если Сайлас подключится к интерфейсу в таком состоянии... он не просто соединится. Он может навязать ей свою волю. Переписать её операционную систему. И нас вместе с ней.

Решение было принято. Они не просили добровольцев. Но когдаони начали готовиться к вылазке, к ним подошли сначала двое ветеранов Горна с молчаливыми лицами, затем ещё трое. Потом подошла Мэйра с горсткой своих людей — тех, для кого холодная логика перевесила страх.

— Логика прежняя, — сказала она, проверяя снаряжение. — Шанс, пусть стремящийся к нулю, предпочтительнее гарантированного уничтожения. К тому же, я должна собрать данные о его новом состоянии. Это уникальный случай.

Их группа была немногочисленной, но каждый в ней понимал, на что идёт. Они шли по следам Сайласа, и туннели Чрева словно агонизировали в предсмертных судорогах. Стены пульсировали неровно, с болезненными перебоями, светящаяся слизь стекала с них, как гной из вскрытой раны. Воздух был наполнен электрическим треском надвигающейся бури, запахом озона и страха самого мира.

Они нашли Институт. Массивное, обрушившееся здание, напоминавшее расколотый череп исполина. Входная арка зияла пустотой, словно безглазый глазниц. Из глубины доносился нарастающий, многослойный гул — рёв Сайласа, хоровой шёпот его последователей и низкочастотный вой того, чему не было названия. Голос самого мира, сходившего с ума от боли.