Книга Гримуар Скверны, страница 115 – Таша Вальдар

На пороге Института они остановились. Марк обернулся, глядя на Алису. Никаких слов не было нужно. Они оба знали, что ждёт их внутри. Это был конец пути. Либо их, либо Сайласа. Третьего не дано.

Он протянул руку. Не для помощи. Это был жест признания. Признания всего пройденного пути — от ненависти до этого хрупкого, выстраданного союза. Она положила свою ладонь ему в руку. Её пальцы были холодными, но хватка — твёрдой и безоговорочной.

— Давай закончим это, — сказал он. Голос его был спокоен.

Она кивнула, и в её зелёных глазах вспыхнули отблески того самого холодного огня.

— Давай закончим.

И они шагнули в глотку безумия, чтобы поставить последнюю точку.

Внутри Института царил хаос, материализованный в камне, свете и самой ткани реальности. Каждый шаг отдавался эхом в искажённом пространстве, где стены извивались как живые внутренности, обнажая пульсирующие багровые вены. Воздух был густым до желеобразности, насыщенным вибрацией вселенского страдания, которая входила в резонанс с костным мозгом.

«Так вот как выглядит агония бога», — промелькнуло в сознании Алисы, пока они пробирались к центральному залу. Её аналитический ум, всегда искавший закономерности, теперь с трудом обрабатывал эту какофонию распада.

В центре, на пьедестале из сплавленного металла, стоял Сайлас. Его фигура была размыта багровым сиянием, исходящим от гигантского пульсирующего кокона под сводом.

— БОЛЬШЕ НЕ РАБ! Я — ГОЛОС! Я — ВОЛЯ! — орал Сайлас, его тело корчилось в мучительном экстазе.

Волна чистой агонии ударила по ним. Бойцы Горна падали на колени. Мэйра отступила, побелев. Даже Марк почувствовал, как его ярость обратилась против него.

Но Алиса стояла неподвижно. «Он не удерживает. Он резонирует. Две боли, усиливающие друг друга до точки разрыва».

— Он не повелитель, — её голос прорезал гул. — Он катализатор. Он убьёт пациента, поглотив его в своих муках.

Сайлас издал звук, между смехом и хрипом:

— ГОВОРИ, НАСЕКОМОЕ! СКОРО ТВОИ СЛОВА СТАНУТ ЧАСТЬЮ МОЕГО КРИКА!

Марк сделал шаг вперёд, сжимая топор.

— Нет! — её рука схватила его за запястье. «Прямая атака — это тоже энергия. Боль. Ярость. Он использует всё как топливо». — Есть только один способ разорвать петлю.

В её глазах он прочитал ответ. «Нет. Только не это. Не ты».

— Алиса, нет... — в его голосе была молитва.

«Он хочет, чтобы его услышали. Что ж, я дам ему связь. Но не ту, которую он ждёт».

— Он жаждет связи, — сказала она неожиданно спокойно. — Чтобы его боль признали. Я дам ему это.

Она отпустила его руку. В этом жесте была такая окончательность, что у него перехватило дыхание.

— АЛИСА!

Она обернулась на мгновение, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое — отблеск той девушки у костра.

— Иногда чтобы исцелить, — сказала она, — нужно перестать бояться боли. Нужно впустить её. И переработать.

...И она побежала. Не в атаку. А прямо в эпицентр, навстречу багровому свету, что бил из кокона «Певца»и пронизывал Сайласа. В последний миг, перед тем как сияние поглотило её, в её сознании, уже готовом к самоуничтожению, вспыхнула одна-единственная, простая и ясная мысль, не связанная с тактикой или расчётом. Мысль, обращённая к нему, к Марку, была короткой и безоговорочной:

«Прости». И затем — решимость, холодная и чистая, как лезвие.