Книга Тень и пламя, страница 101 – Рина Рофи

— Видишь? — его шёпот прозвучал прямо у моего уха, губы коснулись мочки, заставляя всё тело содрогнуться. — Оно ждёт. Оно требует.

Его пальцы впились в мою кожу, не больно, но властно, утверждая своё право. А затем двинулись выше, к самой границе моего белья. Дыхание застряло в груди. Весь мир сузился до этой комнаты, до его тяжёлого тела, прижимающего меня к матрасу, до его руки, неумолимо продвигающейся к самому сокровенному. Я зажмурилась, пытаясь найти в себе остатки гнева, остатки воли. Но нашла лишь дрожь. Дрожь дикого, первобытного страха и такого же дикого, неконтролируемого ответа. Его запах, его прикосновения, сама его суть — всё это било по моим защитам, сметая их, как ураган хлипкие барьеры. Его пальцы нашли влажную ткань, и он издал низкий, гортанный звук, полный торжествующего удовлетворения.

— Вся, — прошипел он, и его палец провёл по самой чувствительной точке сквозь тонкий барьер ткани. — Вся для меня.

Спазм желания, острый и безжалостный, вырвался из самой глубины, заставив моё тело выгнуться. Я вцепилась пальцами в простыни, пытаясь удержаться в реальности, но реальностью был только он. Его руки, трогающие влажную ткань, его дыхание на моей шее, его метка, пылающая в унисон с пульсацией между моих ног.

Это была капитуляция. Но не поражение. Это было падениев бездну, на дне которой нас ждало либо взаимное уничтожение, либо… нечто новое. Нечто, чего мы оба боялись и к чему, как оказалось, оба так отчаянно стремились. И когда его палец наконец скользнул под резинку, коснувшись обнажённой, готовой плоти, я поняла — пути назад нет.

Его палец, уверенный и властный, скользнул ниже, раздвигая мои губы. Воздух коснулся нежной, гиперчувствительной кожи, и всё моё тело содрогнулось в одном судорожном вздохе. А затем... затем он нащупал его. Клитор. Набухший, пульсирующий, застывший в мучительном ожидании.

Прикосновение было подобно удару тока. Острая, яркая волна наслаждения, смешанного с болью от чрезмерной чувствительности, пронзила меня от самого темени до пят. Я выгнулась, впиваясь пальцами в матрас, а из горла вырвался сдавленный, хриплый стон.

Он замер, его палец неподвижно лежал на самой чувствительной точке, будто изучая её, ощущая каждую пульсацию, каждую дрожь, что пробегала по моему телу.

И тогда он начал двигаться. Медленные, гипнотические круги, которые не стирали боль, а превращали её в нечто иное. В нарастающий, неумолимый вихрь ощущений, сметающий всё на своём пути. С каждым движением его пальца сопротивление внутри меня таяло, замещаясь чем-то гораздо более древним и могущественным. Чем-то, что признавало его право. Его власть. Его прикосновение.

Из меня вырвался стон — долгий, сдавленный, полный той самой правды, которую я так отчаянно пыталась отрицать.

— Да, Лиля, — его голос прозвучал прямо у уха, хриплый и торжествующий. — Вот оно. Ты хочешь этого так же, как и я. Перестань бороться.

Одним резким движением он стащил с меня белье, потом расстегнул свои штаны и высвободил член. Мои глаза непроизвольно округлились, а дыхание перехватило. Он был... огромен. Напряжённый, мощный, пульсирующий живым жаром. Я сглотнула от нервов.

Он смотрел на меня без тени насмешки. Его взгляд был серьёзным, почти... бережным.

— Всё хорошо, — прошептал он, и его большой палец нежно провёл по моей щеке. — Я постараюсь, чтобы было не больно.